О вкладе товарища Сталина
в теорию и практику юмора
Виктор Павлович Макаренко
жения рабочих и крестьян в СССР? Разве не говорил в самый разгар голодомора, что революция 1917, свергнувшая капитализм, не имела бы смысла, если бы большевики не достигли того, что страна живет все лучше и краше, а социализм не означает бедности и нищеты населения? Поэтому люди, рассказывающие анекдоты, рассматривались как грешники, которые грызут втихую яблоки, сорванные с древа познания добра и зла. Поэтому их надо изгнать из советского рая, хотя они возвели не одну стройку социализма…
Но не буду расщеплять волос на четыре части для ответа на вопрос: сколько дьявольских шуток может поместиться на конце иглы? Вне сомнения, там находится сталинский юмор. Это вечный и суровый образец, подобно наконечнику копья. Юмор – дело серьезное, ибо он вытекает из классовой борьбы и служит ей. Поэтому на юмор нельзя смотреть с интеллигентской нерешительностью и колебанием. Смех бывает только наш и не наш. Существует строгая кодификация — кто, где, когда и как должен смеяться, чтобы смех был наш. Самое важное в том, над кем смеяться? Ведь вождь всегда смеялся над конкретными людьми. Значит, его смех не является абстрактным: объект смеха всегда можно назвать по фамилии.
Правда, бывает и так, что кроме конкретных смешных людей есть более общие объекты смеха, из-за чего смех становится более абстрактным. Поэтому индукция – неустранимый элемент сталинского юмора. Вот здесь и возникает серьезная политическая проблема: кто из адресатов абстрактного смеха мог чувствовать себя безопаснее: тот, кого смех охватывал под рубрикой и другие, или тот, кто к другим не относится? Независимо от ответа проблема смеховой индукции может быть уподоблена мурашкам по коже или стуку зубов, когда мы попадаем в смешную ситуацию…
Не исключено, что когда-нибудь возникнет статистический ежегодник культуры сталинской эпохи. В нем будет точно указано, сколько трагизма, лиризма, комизма и героизма помещалось в различных сферах советской семейной, общественной, политической и духовной жизни. Тогда мы убедимся, что смех при Сталине занимал не последнее место. Во всех предприятиях и учреждениях – от министерства до захолустной конторы — вывешивались стенгазеты и молнии. В них высмеивались бракоделы, спекулянты, бюрократы, оппортунисты, шпионы, империалисты. В каждой газете был Уголок юмора и сатиры. Снимались комедии типа Волга-Волга, существовали сатирические журналы, сочинялись веселые и забавные песенки. Правда, смех Зощенко вызывал все большее сомнение. Наконец, приняли решение, что его смех не наш. Баня Маяковского исчезла со сцены, зато конструктивного смеха хватало. Можно даже выдвинуть гипотезу: юмористы и сатирики лучше отражали эстетический вкус вождя, чем поэты, прозаики, композиторы и ученые. За исключением Лысенко, который затронул душу политика-юмориста. В период холодной войны сатира стала составной частью митингов и парадов. Сам тащил однажды на парад плакат, на котором было написано:
Куда конь с копытом, туда ИРАК с клешней
— по поводу вступления Ирака в какой-то военно-политический союз. И до сих пор об этом не забыл…
Советский комизм был массовым. С психологической точки зрения можно построить классификацию этого комизма с точки зрения типов личности, темпераментов, характерологических особенностей, не говоря уже о психопатах. Хорошо известно, что существует юмор параноиков, шизофреников, маньяков. Но чувство юмора связывает не только различные типы личности, а целые исторические эпохи. На основании этого принципа Сталин действовал как клоун.
Андрей Никитин. 20 убойных шуток от Иосифа Сталина
- Конструктор артиллерийских систем В.Г. Грабин рассказывал мне, как в канун 1942 года его пригласил Сталин и сказал:
– Ваша пушка спасла Россию. Вы что хотите – Героя Социалистического Труда или Сталинскую премию?
– Мне все равно, товарищ Сталин.Дали и то, и другое.
- Во время войны войска под командованием Баграмяна первыми вышли к Балтике. Чтобы преподнести это событие по пафоснее, армянский генерал лично налил в бутылку воды из Балтийского моря и велел своему адъютанту лететь с этой бутылкой в Москву к Сталину. Тот и полетел. Но пока он летел, немцы контратаковали и отбросили Баграмяна от балтийского побережья. К моменту прилета адъютанта в Москве об этом были уже осведомлены, а сам адъютант не знал — в самолете радио не было. И вот гордый адъютант входит в кабинет Сталина и пафосно провозглашает:
— Товарищ Сталин, генерал Баграмян посылает Вам воду Балтики!Сталин берет бутылку, несколько секунд вертит ее в руках, после чего отдает обратно адъютанту и произносит:
— Отдай обратно Баграмяну, скажи, пусть выльет там, где взял. - В 1939 смотрели Поезд идет на восток. Фильм – не ахти какой: едет поезд, останавливается…
– Какая это станция? – спросил Сталин.
– Демьяновка.
– Вот здесь я и сойду, – сказал Сталин и вышел из зала. - Обсуждалась кандидатура на пост министра угольной промышленности.
Предложили директора одной из шахт Засядько. Кто-то возразил:
– Все хорошо, но он злоупотребляет спиртными напитками!
– Пригласите его ко мне, – сказал Сталин.Пришел Засядько. Сталин стал с ним беседовать и предложил выпить.
– С удовольствием, – сказал Засядько, налил стакан водки: – За ваше здоровье, товарищ Сталин! – выпил и продолжил разговор.Сталин чуть отхлебнул и, внимательно наблюдая, предложил по второй. Засядько – хлобысь второй стакан, и ни в одном глазу. Сталин предложил по третьей, но его собеседник отодвинул свой стакан в сторону и сказал:
– Засядько меру знает.Поговорили. На заседании Политбюро, когда снова встал вопрос о кандидатуре министра, и снова было заявлено о злоупотреблении спиртным предлагаемым кандидатом, Сталин, прохаживаясь с трубкой, сказал:
– Засядько меру знает.И много лет Засядько возглавлял нашу угольную промышленность…
