,

Ложь как точная наука

Петр Люкимсон

Страницы   1   2


Видели мы детей великанов там. И были мы в глазах своих, как кузнечики,
Кузнечиковые — надсемейство прямокрылых насекомых подотряда длинноусых с единственным современным одноимённым семейством.
 
 
 
 
и такими же были в их глазах.

Последствия этой импровизированной пресс-конференции были масштабны и трагичны – евреи, услышав такие страшные прогнозы, снова начали бунтовать: дескать, зачем ты, Моисей, нас сюда на погибель привёл? Наказание было страшным: еще 39 лет пришлось блуждать евреям по пустыне, и ни один из бунтующих не вошёл в Землю Обетованную.
А всё дело в том, что отвечали разведчики совершенно на другой вопрос. Они должны были рассказать, какова страна, но, в сущности, говорили только про себя:


И были мы в глазах своих, как кузнечики, и такими же были в их глазах.

Если они чувствовали себя по сравнению с жителями Ханаана
ХанаанХанаан — историческая область в Леванте, в западной части Плодородного полумесяца.
 
 
 
 
 
 
насекомыми,
НасекомыеНасекомые — класс беспозвоночных членистоногих животных.
 
 
 
 
 
то это, в конце концов, их личное дело – никто их об этом не спрашивал! А уж о том, как они выглядели в глазах жителей Ханаана, они и подавно знать не могли!
ХанаанИ это классический пример изготовления фейк-ньюс для манипулирования общественным сознанием: не надо лгать, не надо выдумывать факты – достаточно переставить их местами, чуть подменить понятия и дать им легкую, почти незаметную и очень похожую на объективность собственную трактовку.
Еще один урок библейской главы Шлах заключается в том, как просто и быстро с помощью вот такого манипулирования можно развернуть общественное мнение в ту или иную сторону, превратить вполне вменяемых, мыслящих людей в полубезумную толпу, которая не желает ни слышать, ни думать. Так произошло с евреями три с половиной тысячи лет назад в пустыне. Нечто подобное мы сейчас наблюдаем и в США.
И как тогда, в пустыне, сегодня снова очень громко звучат голоса тех, кто считает, что евреям не овладеть всей Землёй Израиля. Но лучшим ответом на внедряемое сегодня в сознание израильтян и евреев всего мира мнение являются приводимые в этой же недельной главе слова Калева
КалевКалев — в карело-финской мифологии — родоначальник карельских, финских богатырей — Вяйнемёйнена, Ильмаринена, Лемминкяйнена, называемых иногда его сыновьями.
 
 
 
– одного из разведчиков, сохранивших верность присяге:


Непременно взойдем и овладеем ею, ибо в наших силах это!

Как доказала история, Калев был прав.

Текст публикуется по Jewish.Ru

Страницы   1   2

Арсений Замостьянов. Громкий смех товарища Сталина

Продолжение Назад
кочерга. Нетрудно догадаться, почему эта речь десятки раз (!) прерывалась дружным смехом?
Сталинский юмор выдаёт начитанного человека, настоящего поклонника русской литературы, знатока пословиц и поговорок, которые помогали ему оттачивать афористическое мастерство.
Однажды Сталин попытался объяснить Демьяну Бедного, почему не слишком высоко ценит его стихи:

Понимаете, поэзия должна быть грустновата.
Сразу понятно, что Сталин помнил не только то, что писали его современники, но и Пушкина с его поэзия должна быть глуповата. Он любил литературу, понимал её – и она его вооружала. Может быть, поэтому Сталин без натуги выдерживал разговоры с Бернардом Шоу и Лионом Фейхтвангером – и не разочаровывал их. Скорее – наоборот, склонял на свою сторону. Фейхтвангер (сколько он написал о Сталине!) отмечал, что

ему, несомненно, свойственен юмор; иногда его юмор становится опасным. Он посмеивается время от времени глуховатым, лукавым смешком.
До сих пор знающие люди спорят – какую шутку Сталина считать лучшей? Возможно, наиболее тонко его ирония проявилась в переписке с союзниками в годы Второй Мировой войны – с Уинстоном Черчиллем и Франклином Рузвельтом.
После войны Сталин заметно устал от перегрузок, и юмор его с каждым годом становился мрачнее. Стареть ему не хотелось. Когда Александр Вертинский, вернувшийся на Родину после многолетних гастролей по всему миру, посвятил ему песню:

Тот же взгляд. Те же речи простые.
Так же скупы и мудры слова.
Над военною картой России
Поседела его голова
.
Реакция Сталина была мгновенной:

Он честный человек, но исполнять эту песню не стоит.
Вождь народов любил Вертинского, считал его талантливым поэтом, но не любил, когда ему напоминали о старости. И в фильмах, и на плакатах его обычно показывали чуть более моложавым и бодрым, чем это было в послевоенной реальности. Он оставался ироничным, но в более язвительном ключе. На своем семидесятилетии (на самом деле, Сталин был несколько старше и помнил об этом) он шутил устало и грустно. Задумчиво курил и подтрунивал над собравшимися, над их молодостью.
С годами его остроумие стало саркастическим. Частенько он подшучивал над товарищами свысока, хотя ниспровергатели Сталина, теряя объективность, полюбили мифы о садистском юморе вождя, который играл со своими соратниками, как кошка с мышками. Его пропагандистский образ стал помпезнее, но в императора Сталин всё-таки не превратился, хотя генералиссимусом стал. Народность в нём побеждала. К мундирам, орденам, здравицам он, конечно, привык, но относился к ним с иронией. Несмотря на приверженность строгой логике (мысли вождя должны быть понятны народу), любил говорить иносказаниями, притчами.
   Картинка: right

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *