Шутки конструируют мир
Роберт Манкофф о природе смешного
мысленности, которая, при нормальных условиях, не должна бы укладываться в контекст, но была все же как-то в него уложена. Эту двусмысленность можно понять в принципе, но нельзя понять с научной точки зрения. Тем не менее, каким-то образом вы можете проследить, что все составляющие сходятся в общем значении и имеют смысл.
ОС Какой аспект человеческой природы лучше всего коррелируется с юмором?
РМ Я думаю, такое уникальное качество, как амбивалентность, а также то, что мы имеем разные Я и разные намерения. Знаете, есть такие максимы Грайса.
Герберт Грайс — философ, лингвист, основатель теории импликатур.
Я не помню их все, но, в общем и целом, они утверждают, что не следует говорить того, что вы сами считаете неверным. Не говорите слишком многого — будьте кратки, будьте информативны. И это очень хорошая идея, когда дело касается дискурсов в науке. Однако это довольно плохо для полноценного взаимодействия с людьми, потому что при таком подходе мы не знаем, что они думают, а они не знают, что думаем мы.
Юмор же — прекрасный способ применить двусмысленность для того, чтобы опробовать свои идеи — ведь применение языка часто влечет за собой определенное решение. В то же время, часто важно не предпринять что-либо, но просто остаться на месте. Довольно интересно, что юмор против гнева или страха — это обезоруживающий прием. Мы ничего не делаем. Приведу пример того, как язык работает с неоднозначностью из реального разговора с моей женой. Итак, мы ремонтировали дом, а моя жена — человек очень аккуратный. Я же — неряха, поэтому мы решили, что моя студия будет вне дома, и действительно выстроили снаружи очень милое помещение. Однако в доме осталось мое зеленое кресло, старое зеленое кресло. И вот жена как-то говорит мне, мол, у нас теперь такой аккуратный дом, почему бы нам не избавиться от этого твоего мерзкого зеленого кресла? Я ответил на это:
Что ты имеешь в виду? Я люблю это кресло!
Она сказала:
Ну если ты его так любишь, почему бы тебе не забрать его в свою студию? Я люблю это кресло!
На что я заявил:
Я не хочу, чтобы этот урод стоял в моей студии!
То есть, этот пример демонстрирует, что у нас на вопрос были противоположные взгляды, но вместо того, чтобы начать бодаться, мы решили: лучше устроить переговоры, пойти на компромисс. Юмор полон парадоксов, так же, как и наши жизни.
ОС Где граница между чувством юмора и дурным вкусом?
РМ Граница — ваша аудитория. Некоторые ее члены сочтут все, вами сказанное, оскорбительным, а некоторые — не сочтут таковым ничего из ваших слов. Правда же состоит в том, что корни юмора лежат именно в том, что зовется дурным вкусом. Если посмотреть на истоки юмора — древнегреческую комедию, следовавшую за трагедией, то она была, знаете ли, очень, очень оскорбительна. Ну, все эти пьесы с сатирами и гигантскими фаллосами. Все это беганье взад и вперед, очень агрессивное, вышедшее прямиком из пьяных ритуальных буйств. Пир глупцов,
Feast of Fools was a feast day on 1 January celebrated by the clergy in Europe during the Middle Ages, initially in Southern France, but later more widely.
Повелители Хаоса,
Повелители хаоса — биографический триллер режиссёра Юнаса Окерлунда, посвящённый трагическим событиям вокруг норвежской блэк-металлической сцены начала 1990.
Панч и Джуди
Панч и Джуди — традиционный уличный кукольный театр, возникший первоначально в Италии в XVII, а затем, в конце того же века, появившийся и в Великобритании.
— все это порождения того примитивного юмора, о котором я говорил прежде, — того, что происходит из страха и агрессии. Это способ борьбы с подобными эмоциями, поэтому все они во многом воссоздают ситуации, которые выражают страх, насилие, греховность. Так что аудитория чрезвычайно важна. Сходить на выступление Криса Рока
Крис Рок — американский актёр, комик, сценарист, теле- и кинопродюсер, режиссёр.
— это отнюдь не то же самое, что открыть The New Yorker. И самая возмутительная шутка на страницах The New Yorker будет совершенно безобидной на выступлении Криса Рока.
Андрей Костюченко. Почему мы смеемся?
Философ и нобелевский лауреат Анри Бергсон о трех аспектах смеха
От Аристотеля до Анри Бергсона
Об этом задумывался еще Аристотель, который в Поэтике написал, что
смешное может быть определено как ошибка или уродство, не вызывающее боли или вреда другим…
- Не существует комического вне человеческого. Взять, к примеру, пейзаж. Он может захватывать дух, может быть обычным или грустным, но смешным — никогда. Смеясь над животным, мы смеемся над его позой, характерной для человека, или же над человеческим выражением его морды. Можем, конечно, посмеяться и над нелепой шляпой, но, опять же, смеяться будем не над самим куском фетра или пучком соломы, а над тем, какую человек придал ей форму, или над тем, как шляпа сидит на его голове.
Некоторые философы называли человека животным, умеющим смеяться, другие — животным, смех вызывающим. Ко второму типу животных относятся писатели-юмористы. - Нечувствительность, сопровождающая смех. Комическое может существовать, когда душа спокойна. А потому лучшее для восприятия комического — это равнодушие, а главный враг смеха — переживание. И души нежные, тонкие, чувствительные, в которых отзывается каждое событие, — такие точно смеха не поймут.
Посмотрите на жизнь со стороны, и многие вещи покажутся вам смешными, а многие драмы превратятся в комедии. Заткните уши, чтобы не слышать музыки в танцевальном зале, и вы начнете смеяться над танцующими. Таким образом, комическое для своего воздействия обращается к разуму, освобожденному от чувств. - Разуму необходимо общение с разумом другого или других. Смешное не в состоянии воспринять человек, чувствующий себя одиноким. И несчастным. Смеху всегда необходим отклик. Наш с вами смех — это всегда смех определенной группы людей. Скажем, в вагоне или за общим столом рассказывают друг другу истории и смеются до упаду.
Вы засмеетесь вместе с ними, если состоите в их компании. В противном случае смеяться, скорее всего, не будете. Одного человека в церкви спросили, почему он не плакал, слушая проповедь, на которой все рыдали, и он тихо ответил:
Я не из этого прихода
Но вот что интересно. Даже если приведенные нами определения и соответствуют формам комического, они все равно не объясняют, почему это комическое заставляет нас смеяться.
Непереводимый юмор
