5. Теория юмора

Игорь Криштафович

стоит получить, даже скорее, не получить, а не проглядеть. Как будет показано ниже, решение уже имеется, оно найдено нашими предшественниками. Им оставалось сделать один маленький шаг. Последний шаг к финишной ленточке.
Смех – выражение удовольствия (тезис 3). Чистый случай смеха унижения свободен от загадки, светящегося противоречия. Это – примитивный, грубый юмор и секрета для нас не представляет. Смех здесь возникает от удовлетворения чисто агрессивных, низменных чувств, возвышения за счёт унижения других. Можно притворяться, что мы такому юмору не подвластны, что несчастья, происходящие с нашими врагами, доставляют нам исключительно неприятные ощущения. Правда, для этого нам придётся кое о чём забыть. Забыть громовой смех аудитории при просмотре комедийных фильмов немого кино, нашу детскую радость при выступлении на арене клоунов, попадающих в смешные ситуации с падениями и обливаниями водой. Забудем это, как далёкий сон и перейдём к более утончённым формам смешного. Их, согласно нашей классификации, насчитывается всего две: юмор возвышения и смешанный юмор.
Каждая шутка юмора возвышения содержит интеллектуальную загадку (тезис 4), которую необходимо разрешить.
Смех свидетельствует об испытываемом нами удовольствии от успешно проделанной умственной работы – разрешения загадки (тезис 5). Например, простая перестановка слов или их неправильное употребление часто становится смешным, так как нам предлагается умственная задача: восстановить логичный порядок слов и понять их правильный смысл. Если загадки не существует или ответ на неё заранее известен, нам нечего разгадывать.
Шутка перестаёт быть смешной (тезис 6). Записные шутники часто поступают таким образом. Они просто переставляют слова во фразе или вставляют непривычные синонимы в общеупотребительные идиомы. Если такой человек изменит всего лишь одно слово в набившей оскомину фразе:

— Не вешайте мне лапшу Лапша — макаронное изделие лентообразной формы.
 
 
 
 
  на уши и скажет:
— Не вешайте мне спагетти Спагетти — итальянское название длинной тонкой прямой вермишели, нитевидных макаронных изделий длиной до 50 — 75 см и диаметром около 2 мм.
 
 
 
 
  на уши,

он может сойти за остряка.
Тезис 4 считает верным большинство исследователей. Ещё Квинтилиан писал:

И, клянусь Геркулесом, Геркулес — римский аналог древнегреческого героя Геракла, сын Юпитера и смертной женщины Алкмены.
 
 
 
 
  весь смысл шуток заключается в том, чтобы выразить по-другому то, что есть истинно: это делается путём искажения своих или чьих-то убеждений, либо произнося нечто невозможное.

А вот как выразил эту же идею Артур Шопенгауэр в книге Мир как воля и представление
Мир как воля и представление — центральная работа немецкого философа Артура Шопенгауэра.
 
 
 
 
 :

Смех всегда возникает из неожиданного осознания несовпадения между известным понятием и реальными объектами, которые в каком-либо отношении мыслились в этом понятии, и сам представляет собой лишь выражение этого несовпадения.

Ключевым здесь является слово неожиданное или внезапное. Ниже будет пояснено, почему.
Обозначим величину, обозначающую степень Удовольствия от Разрешения Загадки, аббревиатурой УРЗ. Удовольствие это может быть сильным, слабым или отсутствовать вовсе. Величина УРЗ может быть выражена в некоторых условных величинах. Ниже нам придётся эту величину формализовать.

Страницы   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17

А.Г. Ваганов. Наука — баба веселая.
Как конвертировать исследовательскую активность населения
в цифровые доходы на каждую нашу душу

Выдающемуся отечественному генетику Николаю Тимофееву-Ресовскому приписывают такую фразу:

Наука – баба веселая… К науке нельзя относиться со звериной серьезностью.

К науке, может быть, и нельзя, но вот к пропаганде – или, как сегодня принято говорить, к раскрутке науки – относиться можно и должно именно со звериной серьезностью. И никак иначе. Есть, правда, еще один вариант этого апокрифа, не менее сильный:

Наука – баба веселая и паучьей суеты не терпит.

Как бы там ни было, и тот и другой варианты вспомнились мне в минувшие выходные во время посещения некоторых мероприятий Фестиваля науки в Москве. Между прочим, это уже шестой по счету фестиваль, и, между прочим, проходил он с пятницы по воскресенье не только в Москве, но еще в 30 регионах начиная с Владивостока. В Москве же самые крупные фестивальные площадки – огромный павильон # 2 в Экспоцентре, Фундаментальная библиотека МГУ имени М.В. Ломоносова и Первый учебный корпус МГУ на новой территории, Политехнический музей, МГТУ имени Баумана… Несколько десятков площадок.
Было занятно, весело, и без паучьей суеты тоже не обошлось. А куда денешься! В прошлом году на фестивале побывали более 250 K человек. Итоги нынешнего еще не подведены, но, по моим собственным ощущениям, – серьезно более будет, в разы. Опять же можно припомнить слова еще одного классика, самого известного в мире лепидоптеролога (то есть специалиста по чешуекрылым насекомым, бабочкам – по-простому) Владимира Набокова:

Чистая наука только томит или смешит интеллигентного обывателя…

И той, и другой опасности организаторам фестиваля удалось счастливо избежать. Интеллигентный обыватель вполне оценил их усилия.
Здесь было все. Научно-популярные эксперименты и шоу, театрализованные постановки (Русский инженерный театр АХЕ), научные экскурсии, интеллектуальные игры, астрономические наблюдения, лекции ведущих ученых (две только, для примера: академик Юрий Оганесян, Остров стабильности сверхтяжелых элементов; член-корреспондент РАН и РАМН Константин Анохин, Память человека: CD или CD-RW?) и проч. и проч.
Ищем человека!
Пожалуй, самое стойкое воспоминание, если посмотреть в этой короткой ретроспективе, – аномально высокое, я бы сказал, присутствие на фестивале детей дошкольного, младше- и среднешкольного возраста. Попадались энтузиасты и с грудничками в колясках. Это очень символично выглядело в фундаментальном фойе Фундаментальной библиотеки МГУ. Спрашивается: зачем это им нужно? Зачем это нужно науке? Зачем это нужно – извините за пафос – государству? У меня на этот счет вот какая есть гипотеза. В середине 80-х прошлого века каждая 20-я книга, издававшаяся в Советском Союзе, проходила по жанру научно-популярных. Тираж журнала Наука и жизнь превышал 3 млн. экземпляров. Мало того, даже узбекский клон этого ежемесячника – Фан ва турмаш – выходил тиражом в 500 K экземпляров! Очевидно, что никто не рассчитывал, что население солнечного Узбекистана, все поголовно или через одного, станет учеными. Роль научпопа в СССР – это роль гумуса, навоза для почвы, на которой возводилось здание советской промышленности. Промышленности в широком смысле слова – и сельское хозяйство как промышленность, и гуманитарные науки как промышленность по производству смыслов. Ну и плюс к этому определенная просветительская нагрузка. Страна требовала хлеба, стали и научно-популярной литературы. Дайте книгу строителю!, Паровозники без книг, Нужны новые книги о красителях, Дайте фрезеровщикам хороший учебник, Нет книг для работников метро, Книги для стахановцев – выпускать по-ста-