109. Остережемся!
110. Происхождение познания
111. Происхождение логического
112. Причина и следствие
113. К учению о ядах
114. Объем морального
115. Четыре заблуждения
116. Стадный инстинкт
117. Стадные угрызения совести
118. Благоволение
119. Никакого альтруизма!
120. Здоровье души
121. Жизнь вовсе не аргумент
122. Моральный скепсис в христианстве
123. Познание больше, чем средство
124. На горизонте бесконечного
125. Безумный человек
126. Мистические объяснения
127. Последствие древнейшей религиозности
128. Ценность молитвы
129. Условия Бога
130. Опасное решение
131. Христианство и самоубийство
132. Против христианства
133. Основоположение
134. Пессимисты как жертва
135. Происхождение греха
136. Избранный народ
137. Говоря притчей
138. Заблуждение Христово
139. Цвет страстей
140. Слишком по-еврейски
141. Слишком по-восточному
142. Каждение
143. Величайшая польза политеизма
144. Религиозные войны
145. Опасность вегетарианства
146. Немецкие надежды
147. Вопрос и ответ
148. Где возникают Реформации
149. Неудача Реформаций
150. К критике святых
151. О происхождении религии
152. Величайшая перемена
153. Homo poeta
154. Различная опасность жизни
155. Чего нам недостает
156. Влиятельнейший
157. Mentiri
158. Неудобное свойство
159. Каждой добродетели свое время
160. В обращении с добродетелями
161. Любителям времени
162. Эгоизм
163. После большой победы
164. Ищущие покоя
165. О счастье отрекающегося
166. Всегда в своем обществе
167. Мизантропия и любовь
168. Об одном больном
169. Открытые враги
170. С толпою
171. Слава
172. Портящий вкус
173. Быть глубоким и казаться глубоким
174. В сторону
175. О красноречии
176. Сострадание
177. К вопросу о воспитании
178. К моральному просвещению
179. Мысли
180. Хорошие времена свободных умов
181. Следование и предшествование
182. В одиночестве
183. Музыка лучшего будущего
184. Юстиция
185. Бедный
186. Нечистая совесть
187. Оскорбительное в исполнении
188. Труд
189. Мыслитель
190. Против хвалителей
191. Против иной защиты
192. Благодушные
193. Остроумие Канта
194. Искренний
195. Границы нашего слуха
196. Смешно
197. Посему осторожно!
198. Досада гордого
199. Щедрость
200. Смеяться
201. В одобрении
202. Мот
203. Hit migerr est
204. Нищие и вежливость
205. Потребность
206. При дожде
207. Завистник
208. Великий муж!
209. Манера спрашивать об основаниях
210. Мера в прилежании
211. Тайные враги
212. Не поддаваться обману
213. Путь к счастью
214. Вера делает блаженным
215. Идеал и вещество
216. Опасность в голосе
217. Причина и следствие
218. Моя антипатия
219. Цель наказания
220. Жертва
221. Пощада
222. Поэт и лгун
223. Викариат чувств
224. Критика животных
225. Критика животных
226. Недоверчивые люди и стиль
227. Ошибка, осечка
228. Против посредников
229. Упрямство и верность
230. Нехватка молчаливости
231. Основательные
232. Сновидения
233. Опаснейшая точка зрения
234. Утешительная речь музыканта
235. Ум и характер
236. Чтобы двигать массами
237. Вежливый
238. Без зависти
239. Безрадостный
240. У моря
241. Творение и художник
242. Suum cuique
243. Происхождение хорошего и плохого
244. Мысли и слова
245. Похвала через выбор
246. Математика
247. Привычка
248. Книги
249. Вздох познающего
250. Вина
251. Неузнанные страдальцы
252. Лучше должником
253. Всегда дома
254. Против затруднительного положения
255. Подражатели
256. Кожный покров
257. Из опыта
258. Отрицатели случайности
259. Из рая
260. Таблица умножения
261. Оригинальность
262. Sub specie aeterni
263. Без тщеславия
264. Что мы делаем
265. Последний скепсис
266. Где нужна жестокость
267. С одной великой целью
268. Что делает героическим?
269. Во что ты веришь?
270. Что говорит твоя совесть?
271. В чем твои величайшие опасности?
272. В чем твои величайшие опасности?
273. Кого называешь ты плохим?
274. Что для тебя человечнее всего?
275. Какова печать достигнутой свободы?
Страницы 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
108. Новые схватки
После того как Будда умер, в течение столетий показывали еще его тень в одной пещере – чудовищную страшную тень. Бог мертв: но такова природа людей, что еще тысячелетиями, возможно, будут существовать пещеры, в которых показывают его тень. – И мы – мы должны победить еще и его тень!
109. Остережемся!
Остережемся думать, что мир
Миром в узком смысле (в отличие от Вселенной) называется планета Земля с антропоцентрической, человеческой точки зрения, как сообщество людей.
есть живое существо, Куда бы он тогда простирался? Чем бы питался? Как мог бы он расти и размножаться? Мы ведь знаем приблизительно, что такое органическое,
Органические вещества — класс химических веществ, объединяющий почти все химические соединения, в состав которых входят атомы углерода, связанные с атомами других химических элементов.
и нам следовало бы все невыразимо производное, позднее, редкостное, случайное, что только мы ни воспринимаем на земной коре, перетолковывать в терминах существенного, всеобщего, вечного, как это и делают те, кто называет вселенную организмом?
Организм — живое тело, обладающее совокупностью свойств, отличающих его от неживой материи, в том числе обменом веществ, самоподдерживанием своего строения и организации, способностью воспроизводить их при размножении, сохраняя наследственные признаки.
Мне это противно, Остережемся и того, чтобы верить, что вселенная есть машина;
Машина — ехническое устройство, выполняющее механические движения.
она наверняка сконструирована не с какой-то целью; словом машина мы оказываем ей слишком высокую честь. Остережемся вообще и повсюду предполагать нечто столь формально совершенное, как циклические движения соседних нам звезд; уже один взгляд на Млечный Путь
Млечный путь — галактика, в которой находится Земля и Солнечная система.
вызывает сомнение, нет ли там более грубых и противоречивых движений, равным образом звезд с вечно-прямолинейными траекториями падения и еще чего-либо аналогичного. Астральный план,
Астральный план — в оккультизме, эзотерике и парапсихологии нематериальный нефизический мир, в котором находятся таинственные силы; нематериальное место, через которое душа человека проходит после смерти и перед входом в духовный мир.
в котором мы живем, есть исключение; этот распорядок и обусловленная им внушительная длительность делают возможным еще одно исключение из исключений: образование органического мира. Общий характер мира, напротив, извечно хаотичен, не в смысле недостающей необходимости, а в смысле недостающего порядка, членения, формы, красоты, мудрости и как бы там еще ни назывались все наши эстетические антропоморфизмы.
Антропоморфизм — перенесение человеческого образа и его свойств на неодушевлённые предметы и животных, растения, природные явления, сверхъестественных существ, абстрактные понятия и др.
С точки зрения нашего разума промахи суть правила, исключения отнюдь не составляют тайной цели, и все произведение извечно повторяет свой мотив, который никогда не может быть назван мелодией, — да и само слово промахи есть уже антропоморфизм с характером упрека. Но как могли бы мы порицать или восхвалять вселенную! Остережемся приписывать ей бессердечность и неразумность либо их противоположности: она не совершенна, не прекрасна, не благородна и не хочет стать ничем из этого, она вовсе не стремится подражать человеку! Ее вовсе не трогают наши эстетические и моральные суждения! Ей чуждо и всякое стремление к самосохранению и вообще всякое стремление; она не ведает также никаких законов. Остережемся утверждать, что в природе существуют законы. Существуют лишь необходимости: здесь нет никого, кто распоряжается, никого, кто повинуется, никого, кто нарушает. Зная, что нет никаких целей, вы знаете также, что нет и никакого случая, ибо только рядом с миром целей слово случай вообще имеет смысл. Остережемся говорить, что смерть противопоставлена жизни. Живущее есть лишь род мертвого, и притом весьма редкий род. – Остережемся думать, что мир создает вечно новое. Нет никаких вечно сущих субстанций; материя – такое же заблуждение, как Бог элеатов. Но когда придет конец нашим предосторожностям и попечениям? Когда все эти тени Бога перестанут нас омрачать? Когда обезбожим мы вконец природу? Когда будем вы вправе оприродить человека чистою, наново обретенною, наново освобожденною природою!
110. Происхождение познания
На протяжении чудовищных отрезков времени интеллект не производил ничего, кроме заблуждений; некоторые из них оказывались полезными и поддерживающими род: кто наталкивался на них или наследовал их, тот вел более удачную борьбу за себя и свое потомство.
Герман Ашкинази. Ироническая ретроскопия
Банное шефство над Жванецким было поручено мне. Кратко изложив ему основы банной культуры, предложил перейти к практическим занятиям. Узнав, однако, что температура в парилке превышает сто градусов, он наотрез отказался туда войти и сообщил, что он точно знает, что вода кипит при ста градусах и испариться в этом помещении он не желает.
Результатом пространных научных обоснований банных процедур и пары рюмок для храбрости стало решение наведаться в парную.
Хотя термометр показывал более ста градусов, Жванецкий, убедившись, что ничего страшного с ним не произошло, окончательно освоился и повеселел.
После положенного обильного потения я предложил ему окунуться в прорубь. Михал Михалыч расценил это как провокацию и покушение на его жизнь. Пришлось лезть в ледяную воду первым и для большего эффекта еще поваляться в снегу. Лишь после этого, недоверчиво ощупав мои плавки, он обреченно полез в прорубь. Не знаю насколько понравилась ему эта процедура, но после 2 — 3 циклов Жванецкий себя заметно зауважал.
Банный ритуал завершился застольем с остатками винегрета и спирта. Коллеги наперебой рассказывали забавные истории, случавшиеся в их профессиональной деятельности. Жванецкий внимательно и серьезно слушал, говорил мало и не шутил. Интересовало его больше, сколько зарабатывают ученые и как живут. Мне показалось, что он сравнивает оклады и жилищные условия докторов и профессоров со своими, и этим сравнением он, кажется, был удовлетворен.
На мой удивленный вопрос о причинах такой зажатости он пояснил:
— Понимаешь, — это проклятая профессия. Боюсь упустить что-нибудь интересное в ваших историях. Что-нибудь, когда-нибудь может пригодиться.
Тогда, в бане, среди многих смешных и курьезных случаев была поведана история об известном тогда ученом Т., изобретшим оригинальный способ потребления пищевого спирта. Суть его в том, что спирт замораживался в жидком азоте, намазывался на хлеб и съедался. Большинство присутствующих, включая меня, пробовали эти бутерброды и потверждали эффективность данного метода. Спор лишь шел, является ли Т. первопроходцем или эпигоном.
Жванецкого эта история немало позабавила, но мы быстренько перешли к другим случаям.
Выстрелила эта история лет через десять в спектакле Московского театра миниатюр Птичий полет, где показан сатирический и юмористический взгляд с высоты птичьего полета на человеческие заботы и проблемы тогдашней перестроечной страны Советов. Птиц играли талантливые артисты Роман Карцев и Виктор Ильченко. На вопрос одной из них:
— Так… посмотрим.., над чем там внизу работают ученые? — следовал ответ:
— Да, они в лабораториях спирт замораживают, делают бутерброды и кушают.