Пятая книга. Мы, бесстрашные

Turenne Анри де Ла Тур д’Овернь Тюренн — известный под именем Тюренн, — французский полководец, маршал Франции, главный маршал Франции.
 
 

343. Какой толк в нашей веселости

Величайшее из новых событий – что Бог умер и что вера в христианского Бога стала чем-то не заслуживающим доверия – начинает уже бросать на Европу свои первые тени. По крайней мере, тем немногим, чьи глаза и подозрение в глазах достаточно сильны и зорки для этого зрелища, кажется, будто закатилось какое-то солнце, будто обернулось сомнением какое-то старое глубокое доверие: с каждым днем наш старый мир должен выглядеть для них все более закатывающимся. Более подозрительным, более чуждым, более дряхлым. Но в главном можно сказать: само событие слишком еще велико, слишком отдаленно, слишком недоступно восприятию большинства, чтобы и сами слухи о нем можно было считать уже дошедшими, — не говоря о том, сколь немногие ведают еще, что, собственно, тут случилось и что впредь с погребением этой веры должно рухнуть все воздвигнутое на ней, опиравшееся на нее, вросшее в нее, — к примеру, вся наша европейская мораль. Предстоит длительное изобилие и череда обвалов, разрушений, погибелей, крахов: кто бы нынче угадал все это настолько, чтобы рискнуть войти в роль учителя и глашатая этой чудовищной логики ужаса, пророка помрачения и солнечного затмения, равных которым, по-видимому, не было еще на земле?.. Даже мы, прирожденные отгадчики загадок, мы, словно бы выжидающие на горах, защемленные между сегодня и завтра и впрягшиеся в противоречие между сегодня и завтра, мы, первенцы и недоноски наступающего столетия, на лица которых должны были бы уже пасть тени из ближайшего затмения Европы: отчего же происходит, что даже мы, без прямого участия в этом помрачении, прежде всего без всякой заботы и опасения за самих себя, ждем его восхождения? Быть может, мы еще стоим слишком под ближайшими последствиями этого события – и эти ближайшие последствия, его последствия, вовсе не кажутся нам, вопреки, должно быть, всяким ожиданиям, печальными и мрачными, скорее, как бы неким трудно описуемым родом света, счастья, облегчения, просветления, воодушевления, утренней зари… В самом деле, мы, философы и свободные умы, чувствуем себя при вести о том, что старый Бог умер, как бы осиянными новой утренней зарею; наше сердце преисполняется при этом благодарности, удивления, предчувствия, ожидания, — наконец, нам снова открыт горизонт, даже если он и затуманен; наконец, наши корабли снова могут пуститься в плавание, готовые ко всякой опасности; снова дозволен всякий риск познающего; море, наше море снова лежит перед нами открытым; быть может, никогда еще не было столь открытого моря.

344. В какой мере и мы еще набожны

В науке убеждения не имеют никакого права гражданства, так – и вполне основательно – принято говорить: лишь когда эти убеждения решаются снизойти до скромного уровня гипотезы, временной рабочей точки зрения, регулятивной фикции, им разрешается доступ в область познания и даже право на определенное достоинство в ней – при условии постоянного пребывания под полицейским присмотром, под надзором полиции недоверия. – Но в более точном разгляде не означает ли это: лишь когда убеждение перестает быть убеждением, оно вправе притязать на вход в науку? Разве дисциплина научного ума не начинается с того, что не позволяешь себе больше никаких убеждений?.. Так оно, по-видимому, и есть: остается лишь спросить,  не должно ли уже на-

¹ Туша, ты дрожишь? Ты бы дрожала
   Больше, если бы знала, что я поведу тебя (фр.). — Ред. ТЧК.

Страницы   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16 
          17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33

Dmitri Index. Как математика Жозефа Фурье изменила мир

Окончание Назад

В 1807 французский математик Жозеф Фурье сделал революционное открытие, которое глубоко повлияло на научное сообщество. Работая над задачами теплопроводности, он предложил метод, который первоначально был встречен скепсисом: разложение любой периодической функции на сумму синусов и косинусов, теперь известное как ряды Фурье.
Спустя много лет века, в 1965, алгоритм Быстрого Преобразования Фурье (FFT) существенно упростил вычисления, открывая двери для его использования в реальном времени в различных сферах. От сжатия данных в форматах mp3 и jpeg до анализа космических сигналов и улучшения медицинских технологий — преобразование Фурье стало основополагающим.
Что особенно интересно, потенциал многих научных открытий иногда проявляется только на большой дистанции времени. Так и идея Фурье, проникнув в каждую сферу нашей жизни, демонстрирует, как фундаментальные математические концепции могут изменить мир. Это вдохновляющий пример того, как наука и преданность исследованиям могут привести к революционным изменениям в жизни человечества.
Еще столько предстоит найти.

Текст публикуется по Facebook

Игорь Куликов. Математически правильный завтрак

1) Можно разрезать бублик так, что получится два сцепленных как звенья цепочки куска. Это относительно несложно сделать. Для начала нужно отметить четыре ключевые точки. Разместите начало координат в центре бублика (как бы в воздухе), ось Z направьте вверх. А — это самая высокая точка на бублике над осью +X, точку B отмечаем там, где ось +Y входит в бублик, точка C — самая низкая точка на бублике под осью –X (по аналогии с точкой А), а точка D отмечается там, где ось –Y выходит из бублика.

2) Эти пунктирные линии нужны просто чтобы изобразить геометрию и точки; рисовать их, чтобы правильно разрезать бублик, не обязательно.

3) Линия ABCDA, которая проходит через все ключевые точки, является будущей линией разреза бублика и проходит вокруг него на 360°.

4) Переверните бублик на 180° вокруг оси Z и нарисуйте красную линию таким же способом, как рисовалась черная. В идеале, нож должен войти в черную линию и выйти в красной, но на практике проще разрезать бублик на половину глубины по черной и по красной линии. Плоскость разреза будет представлять собой ленту Мёбиуса.