Четвертая книга. Sanctus Januarius

той или иной поэзии и искусства: лишь тогда выглядит человек вообще сносным! Кто недоволен собою, тот постоянно готов мстить за это: мы, прочие, окажемся его жертвами, хотя бы уже в том, что вечно должны будем выносить его гнусный вид. Ибо вид гнусного оскверняет и омрачает.

291. Генуя

Я долго всматривался в этот город, в его загородные дома и декоративные сады, в широкий район его населенных вершин и склонов; я должен сказать наконец: я вижу лица прошлых поколений – эта местность кишит репродукциями отважных и самовластных людей. Они жили и хотели жить дальше – об этом говорят они мне своими домами, построенными и украшенными на целые столетия, а не на мимолетное время: они хорошо относились к жизни, как бы зло ни от носились они зачастую друг к другу. Я вижу всегда строителя, пристально вглядывающегося во все дальние и близкие постройки, а также в город, море и линии гор, как бы вырабатывающего себе этим взглядом навык власти и завоевания: все это хочет он подчинить своему плану и уже как часть плана сделать своей собственностью. Вся эта местность обросла великолепной, ненасытной горячкой обладания и добычи, и подобно тому как эти люди не признавали за далями ни каких границ и в своей жажде нового воздвигали новый мир рядом со старым, так и у себя на родине каждый из них постоянно восставал на каждого, изощряясь в подчеркивании своего превосходства и пролагая между собою и своим соседом водораздел личной бесконечности. Каждый наново завоевывал свою родину для себя, превозмогая ее своими архитектоническими затеями и переделывая ее как бы в собственный дом на загляденье. В градостроительстве Севера импонирует закон и общая тяга к законности и послушанию; при этом угадывается то внутреннее самоуравнивание и самоупрорядочение, которое должно было владеть душой всякого строителя. Здесь же на каждом углу ты находишь себедовлеющего человека, знающего толк в море, приключении и Востоке,
Восток — макрорегион, включающий в себя Азию и Северную Африку.
 
 
 
  человека, который ничуть не расположен к закону и соседу, как к чему-то набивающему оскомину, и завистливым взглядом мерит все уже установленное, старое: с удивительным лукавством фантазии тщится он, по крайней мере мысленно, установить еще раз все наново, наложить на все свою руку – свое чувство, — хотя бы на одно лишь солнечное послеполуденное мгновение, когда его ненасытная и меланхоличная душа почувствует однажды насыщение и взгляду его сможет открыться только собственное и ничего чужого.

292. Проповедникам морали

Я не хочу проповедовать никакой морали, но тем, кто это делает, я дам следующий совет: если вы хотите окончательно обесчестить и обесценить самые лучшие вещи и состояния, то продолжайте, как и прежде, разглагольствовать о них! Водрузите их на острие вашей морали и говорите с утра до вечера о счастье, которое дает добродетель, о душевном покое, о справедливости и об имманентном воздаянии: вашими усилиями все эти хорошие вещи снищут себе, наконец, популярность и уличное признание; но тогда-то и сойдет с них все золото, и больше того: все золото в них пресуществится в свинец. Поистине вы знаете толк в извращении алхимического искусства: в обесценивании ценнейшего! Попробуйте однажды действовать по иному рецепту, чтобы избежать результата, противоположного искомому вами: отрицайте эти хорошие вещи, лишите их плебейского одобрения и легкомысленной расхожести, сделайте их снова скрытными застенчивостями одиноких душ, скажите: мораль есть нечто запретное! Возможно, таким путем и склоните вы к этим вещам тот тип людей, от которых единственно зависит нечто: я имею в виду героические натуры. Но для этого здесь должно быть кое-что внушающее страх,  а  не  отвращение,  как  до сих пор!  Разве нельзя сегодня

Страницы   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26

Ксения Коваленко. На картине Звездная ночь отображено физическое явление:
Ван Гог не мог о нем знать

Исследователи проанализировали одну из самых знаменитых картин художника и нашли в ней необъяснимую деталь.
Винсент Ван Гог написал свою знаменитую картину Звездная ночь 135 лет назад, запечатлев на ней свое субъективное виденье неба. Как оказалось, картина не была уж настолько субъективной, в ней кроется настоящая наука.
Основа современного понимания турбулентности была заложена только в 1941. Но 135 лет назад Ван Гог изобразил очень реалистичную интерпретацию турбулентных облаков, показало новое исследование.

Атмосфера на Земле турбулентна, из-за этой хаотичности облака в небе приобретают сложные формы, — говорит соавтор исследования, профессор-исследователь Лаборатории океанологии и наук о Земле в Вимере Франсуа Шмитт.

Ученого и его команду заинтересовали вихри, изображенные на картине Звездная ночь. Вихрь — это круговое движение жидкости, будь то вода в океане или пар в облаках. Согласно законам физики, вихри движутся быстрее, когда становятся больше. Кроме этого, турбулентность самоподобная, так как множество вихрей разных размеров могут присутствовать одновременно. Именно это и продемонстрировано на знаменитой картине.

Ван Гог на своей картине смог очень точно передать турбулентность облаков. На полотне Звездная ночь можно увидеть сразу несколько вихрей. Наш анализ показал, что картина очень реалистично передает такое явление, как турбулентные облака, — говорит Шмитт.

Интересно то, что турбулентность на картине прослеживается даже в самых малых масштабах. Согласно существующим законам, материал размером всего от 10 до 100 микрон могут оказывать влияние на турбулентное перемешивание. К примеру, размер человеческой клетки составляет около 30 микрон.

Картина раскрывает глубокое и интуитивное понимание природных явлений Ван Гогом. Точное представление о турбулентности Ван Гогом могло быть получено из наблюдений за движением атмосферы и облаков, а также благодаря врожденной интуиции, — подчеркивают исследователи.

Текст публикуется по Фокус