Четвертая книга. Sanctus Januarius

перь другим, как тяжек самому себе, как истощен и отрезан от прекраснейших случайностей души! И даже от всех дальнейших поучений! Ибо следует уметь вовремя забыться, если мы хотим чему-то научиться у вещей, которые не суть мы сами.

306. Стоики и эпикурейцы

Эрикуреец выискивает себе такие положения, таких лиц и даже такие события, которые подходят к крайне чувствительной устроенности его интеллекта; от прочего – стало быть, почти от всего – он отказывается, так как оно было бы для него слишком тяжелой и неперевариваемой пищей. Стоик, напротив, умудряется проглатывать камни и червей, осколки стекла и скорпионов, не испытывая при этом отвращения; его желудок должен в конце концов стать невосприимчивым ко всему, что ссыпает в него случайность существования: он напоминает ту арабскую секту ассуев, которых можно увидеть в Алжире;
Алжир — государство в Северной Африке в западной части Средиземноморского бассейна, крупнейшее по территории африканское государство.
 
 
 
  и, подобно этим непривередникам, он и сам охотно сзывает публику при демонстрации своей непривередливости, публику, без которой охотно обходится эпикуреец
Эпикуреизм — философское учение, исходящее из идей Эпикура и его последователей.
 
 
 
  – у него ведь есть свой сад! Для людей, которыми импровизирует судьба, для тех, кто живет в насильственные времена и пребывает в зависимости от взбалмошных и непредсказуемых людей, стоицизм может оказаться весьма желательным. Но тот, кто до некоторой степени предвидит, что судьба позволит ему прясть долгую нить, поступит благоразумно, устроившись по-эпикурейски; все люди умственного труда до сих пор делали это! Им и было бы это потерей из потерь – лишиться утонченной чувствительности и получить взамен стоическую толстокожесть, утыканную иглами.

307. В пользу критики

Теперь нечто предстает тебе заблуждением, то, что прежде ты любил как истину или правдоподобность: ты отталкиваешь это от себя и мнишь, что разум твой одержал здесь победу. Но, возможно, прежде, покуда ты был еще другим – а ты всегда другой, — это заблуждение было тебе столь же необходимо, как все твои нынешние истины, — было словно некой кожей, которая многое утаивала и скрывала от тебя из того, чего тебе не следовало еще видеть. Твоя новая жизнь – не твой разум – расправилась с прежним твоим мнением: ты больше не нуждаешься в нем, и вот оно рушится само собою, и неразумность выползает из него, словно некое пресмыкающееся, на свет Божий. Когда мы занимаемся критикой, то в этом нет ничего произвольного и безличного, — это, по крайней мере очень часто, служит доказательством того, что в нас есть живые движущие силы, сдирающие кору. Мы отрицаем и должны отрицать, поскольку нечто хочет в нас жить и утверждаться, нечто такое, чего мы, возможно, еще не знаем, еще не видим! Это в пользу критики.

308. История всякого дня

Из чего складывается в тебе история всякого дня? Взгляни на свои привычки, из которых она состоит: являются ли они плодами бесчисленных маленьких трусостей и леностей или обязаны своим существованием твоей отваге и изобретательному уму? Сколь бы ни разнились оба случая, могло статься, что люди расточали бы тебе одинаковую хвалу и что ты и в самом деле принес бы им в обоих случаях одинаковую пользу. Но похвала, польза и почтенность могут довлеть тому, кто хочет стяжать себе только чистую совесть, — на тебе, домогателю глубин, сведущему по части совести!

309. Из седьмого одиночества

Однажды странник захлопнул за собою дверь, остановился  и начал пла-

Страницы   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26

Грач — корень зла

Продолжение Назад

Акселерация доказала, что дураки бывают не только круглыми, но и длинными.

Банальность — это вчерашняя мудрость.

Безвоздушное пространство — опаснейшее место. Особенно, если оно находится у кого-нибудь между ушами.

Безграничная искренность граничит с глупостью.

Безделие — это свобода в руках дурака.

Безумец, знающий свое безумие, гений; но безумец, считающий себя гением истинно безумец.

Безумство и гениальность — это две крайности одной и той же сущности.

Безумство пьяных — вот мудрость жизни!

Бесспорных мнений не бывает. Бывают мнения, с которыми бесполезно спорить.

Благодаря твоим сомнениям совершенствуется мир.

Блистать умом во мраке глупости очень эффектно и очень неэффективно.

Бог наделил человека разумом, но забыл дать инструкцию, как им пользоваться.

Боже, какое безумное время: стали сходить с ума те, у которых ума никогда и не было….

Бойтесь дураков, ибо они возвышают нас в наших глазах.

Большие умы обсуждают идеи, мелкие – людей!

Был интеллектуально независимым: не зависел от интеллекта.

Быть может, однажды вы поймёте, что единственное ваше предназначение — всего лишь быть предостережением для других.

Быть невеждой, хуже, чем быть убийцей.

В большом знании много печали, а зачем печалиться?

В вине — мудрость, в пиве — сила, а в воде — микробы.

В глубокомыслии легко и перемудрить…

В каждом из нас спит гений, и не дай бог их всех разбудить.

В каждом из нас спит гений… и с каждым днём всё крепче!

В каждом человеке дремлет гений. Просто он у некоторых просыпается — и давай колобродить.

В каждом человеке ровно столько тщеславия, сколько ему не хватает ума.

В нашей жизни, мало стать умным, надо еще не остаться в дураках.

В некоторые головы мысли приходят умирать.

В пустой голове и мыслям просторнее.

В этой компании на каждого дурака приходилось 10 умных, так что силы были примерно равны.

Век живи, век учись, и через сто лет станешь дряхлым и мудрым.