Пятая книга. Мы, бесстрашные

столь же несомненно, как и то, что ценность какого-либо медикамента для больного совершенно независима от того, думает ли больной о медицине научно или как старая дева. Мораль могла бы вырасти даже из заблуждения: но и этим осознанием проблема ее ценности вовсе не была бы затронута. – Итак, никто до сих пор не апробировал еще ценности того прославленнейшего из всех лекарств, которое называется моралью: для этого нужно первым делом – поставить эту ценность под вопрос. Ну что ж! Это как раз и есть наше дело.

346. Наш вопросительный знак

Но вы не понимаете этого? В самом деле, нужно приложить усилия, чтобы понять нас. Мы ищем слов, возможно, мы ищем и ушей. Кто же мы такие? Если бы нам вздумалось назвать себя просто старым выражением безбожники, или неверующие, или же имморалисты, мы далеко бы еще не считали себя названными: мы – все это вместе в слишком поздней стадии, слишком поздней, чтобы было понятно, чтобы вы смогли понять, господа зеваки, каково у нас на душе. Нет! Мы уже свободны от горечи и страсти вырвавшегося на волю, который рассчитывает сделать себе из своего неверия еще одну веру, цель, даже мученичество! Мы ошпарены кипятком познания и до очерствелости охлаждены познанием того, что в мире ничто не свершается божественным путем, ни даже по человеческой мере – разумно, милосердно или справедливо: нам известно, что мир, в котором мы живем, небожествен, неморален, бесчеловечен, — мы слишком долго толковали его себе ложно и лживо, в угоду нашему почитанию и, значит, в угоду некоей потребности. Ибо человек – почитающее животное! Но он и недоверчивое животное: и то, что мир не стоит того, во что мы верили, оказывается едва ли не самым надежным завоеванием нашей недоверчивости. Сколько недоверчивости, столько и философии. Мы, пожалуй, остерегаемся сказать, что он стоит меньшего: нам теперь кажется даже смешным, когда человек пытается изобретать ценности, превосходящие ценность действительного мира, — от этого-то мы и отступились, как от распутного блуждения человеческого тщеславия и неразумия, которое долго не признавалось за таковое. Свое последнее выражение оно нашло в современном пессимизме, а более старое, более сильное – в учении Будды; также и христианство содержит его, конечно в более сомнительном и двусмысленном виде, но оттого ничуть не менее соблазнительном. Вся установка человек против мира, человек, как мироотрицающий принцип, человек, как мера стоимости вещей, как судья мира, который в конце концов кладет на свои весы само бытие и находит его чересчур легким, — чудовищная безвкусица этой установки, как таковая, осознана нами и опротивела нам: мы смеемся уже, когда находим друг подле друга слова человек и мир, разделенные сублимированной наглостью словечка и! Но как? Не продвинулись ли мы, именно как смеющиеся, лишь на шаг дальше в презрении к человеку? И, стало быть, и в пессимизме, в презрении к постижимому нами бытию? Не впали ли мы тем самым в подозрение относительно противоположности между миром, в котором мы до сих пор обитали с нашими почитаниями, — ради которого мы, возможно, и выносили жизнь, — и другим миром, который есть мы сами: беспощадное, основательное, из самих низов идущее подозрение относительно нас самих, которое все больше, все хуже овладевает нами, европейцами, и с легкостью могло бы поставить грядущие поколения перед страшным или – или: отбросьте или свои почитания, или – самих себя! Последнее было бы нигилизмом; но не было ли и первое – нигилизмом? – Вот наш вопросительный знак.

347. Верующие и их потребность в вере

Насколько некто нуждается в вере, чтобы преуспевать, в какой мере ему необходимо иметь нечто прочное, что он не хотел бы расшатать, так как держится за него,  —  это  и  является показателем его силы (или, говоря

Страницы   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   
            17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33

Новогоднее настроение

Третьи Рождество и новый год редакция ТЧК празднует в эвакуации. На праздничной неделе мы редактируем Веселую науку (Gaya Scienza) Фридриха Ницше. Ниже мы представляем подборку новогодних сюжетов разных авторов.

Публикуется Редакцией ТЧК

Артем Нижник. Находка: рождественские открытки работы Сальвадора Дали

• 
• 
• 
• 
• 
• 

В 1960 компания Hallmark решила разнообразить оформление своих рождественских открыток и пригласила к сотрудничеству 50 художников разных направлений. Среди них оказались как реджионалисты, изображающие быт американских семей, так и авторы, склонные к более абстрактным или сюрреалистичным сюжетам — например, Сальвадор Дали.
За 10 иллюстраций Дали попросил у компании $15 K одним платежом. Главным его условием стала полная свобода творчества — без дедлайнов и вмешательств в работу. Представители Hallmark согласились, и это стало их главной ошибкой: из всех готовых работ компания осмелилась взять только две. Остальные же иллюстрации в Hallmark посчитали слишком новаторскими для Рождества. К счастью, неопубликованные иллюстрации все же сохранились до наших дней. Хвала Интернету!¹

Публикуется по Нож

¹ Портрет Санта Клауса авторства Пабло Пикассо (1959). В 2024 был продан за $170 K. — Ред. ТЧК.