Пятая книга. Мы, бесстрашные

должное в подготовке и поощрении того, что мы сегодня чтим как современную науку, то к этому конечно же следует добавить, что она виновна также и в вырождении современного ученого, в свойственном ему недостатке благоговения, стыдливости и глубины, во всей наивной чистосердечности и обывательщине в делах познания, короче, в том плебействе духа, который характерен для двух последних столетий и от которого нас еще нисколько не избавил даже недавний пессимизм – и современные идеи принадлежат все еще к этой крестьянской войне Севера против более холодного, более двусмысленного и недоверчивого духа Юга, который воздвиг себе в христианской церкви величайший свой памятник. Не будем в конце концов забывать, что такое церковь, и как раз в противоположность всякому государству: церковь есть прежде всего структура господства, гарантирующая высший ранг более духовным людям и настолько уверенная в могуществе духовности, что запрещающая себе всякие более грубые средства насилия, — уже одним этим церковь при всех обстоятельствах есть более аристократическая интуиция, чем государство.

359. Месть уму и прочие подоплеки морали

Мораль – где ты, по вашему мнению, могла она иметь своих наиболее опасных и наиболее коварных адвокатов?.. Вот неудачник; у него недостаточно ума, чтобы радоваться этому, зато достаточно образования, чтобы знать об этом; томящийся от скуки, пресыщенный, презирающий себя; обманутый, увы, вследствие какого-то унаследованного состояния и последним утешением – благословением труда, самозабвением в повседневной работе; некто, в корне стыдящийся своего существования – возможно, приютил он в себе в придачу к этому два-три маленьких порока, — а с другой стороны, не может не приобретать все более дурных привычек и не становиться тщеславно-раздражительным от книг, на которые он не имеет никакого права, или от общения с людьми, более умными, чем он может переварить: такой насквозь отравленный человек – ибо у подобного рода неудачников ум становится ядом, образование становится ядом, имущество становится ядом, одиночество становится ядом – приходит, наконец, в привычное состояние мести, воли к мести… что, по вашему мнению, понадобится ему, безусловно понадобится ему, чтобы создать себе иллюзию превосходства над более умными людьми, чтобы сотворить себе радость осуществленной мести, по крайней мере в собственном воображении? Всегда моральность – можно биться об заклад, — всегда громкие моральные слова, всегда бумбум справедливости, мудрости, святости, добродетели, всегда стоицизм жестов (как хорошо упрятывает стоицизм то, чем не обладаешь!..), всегда мантия умного молчания, общительности, мягкости и как бы там еще ни назывались все мантии идеалистов, под которыми расхаживают неисцелимые самоненавистники и неисцелимые тщеславцы. Пусть не поймут меня ложно: из таких при рожденных врагов ума возникает временами та редкостная образина рода человеческого, которую чтут в народе под именем святого и мудрого; из таких людей выходят те чудища морали, которые делают шум, делают историю, — святой Августин
Аврелий Августин — богослов, философ и епископ Гиппона Царского в Нумидии, римской провинции в Северной Африке.
 
 
 
  принадлежит к ним. Страх перед умом, месть уму – о, сколь часто становились эти движущие пороки корнем добродетелей! Даже самой добродетелью! – И, между нами будь спрошено, даже та претензия философов на мудрость, что иногда встречается на земле, сумасброднейшая и наглейшая из всех претензий, — разве не была она всегда – в Индии,
Индия — независимое государство в Южной Азии.
 
 
 
 
  как и в Греции, — прежде всего убежищем? Иногда, быть может, в целях воспитания, освящающего такое количество лжи, — как нежное внимание к становящимся, растущим, к юношам, которые часто верою в личность (заблуждением) должны быть защищены от самих себя… В большинстве случаев,  однако,  —  убежище философа, где он спасается от утомления,

Страницы   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   
            17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33

Евгения Златоустовская. Второй сон Менделеева

Окончание Назад

Тут я как самый актиний у нее иттербий:

А тот знай его иттербий.

Тут Бор совсем лютеций стал. Руками машет, орет:

Кто мне рубашку лантан будет?

Смотрим, а рубидии уже у кобальта во ртути. Я к нему:

Аргончик, — говорю, — скажи гафний, ну скажи

А он только сквозь зубы:

Р-р-р-р…

И тут Берклий станнум на колени, подлез к Аргону, да как заорет:

Гафний!!!

Ну и цирконий! Аргон наши рубидии проглотил, и бегом с фермий. Мы к Бору:

Полоний на место наши рубидии!!!

А он:

Что я вам родий их что ли?

Плюмбум мы на него и ушли. Чтобы мы еще натрий соображали — ни никель!

Текст публикуется по Тропа света, Вконтакте

Из Геннадия Аминова

Бензиновая незадача

Продавцы бензина в одном из карликовых государств Океании столкнулись с неожиданной проблемой. После того как они понастроили перерабатывающих заводов и заключили договоры на поставки нефти, оказалось, что продавать бензин в этом государстве некому, потому что карлики совершенно не пользуются автомобилями, предпочитая им самокаты и трехколесные велосипеды. Более того, когда продавцы попытались популяризовать автомобили и показали карликам самый маленький из них, Оку, карлики в ужасе от увиденного разбежались.