Пятая книга. Мы, бесстрашные

физики). Это вовсе и не противоположность между вещью в себе и явлением: ибо мы познаем далеко не столь основательно, чтобы быть вправе на такие деления. У нас ведь нет никакого органа для познания, для истины: мы знаем (или верим, или воображаем) ровно столько, сколько может быть полезно в интересах людского стада, рода, — и даже то, что называется здесь полезностью, есть в конце концов тоже лишь вера, лишь воображение и, возможно, как раз та самая роковая глупость, от которой мы однажды погибнем.

355. Происхождение нашего понятия познание

Я беру это объяснение с улицы; я слышал, как кто-то из народа говорил:

Он меня опознал,

— я спросил себя при этом: что, собственно, понимает народ под познанием? Чего он хочет, когда он хочет познания? Ничего иного, кроме того, чтобы свести нечто чужое к чему-то знакомому. А мы, философы, — разве мы понимаем под познанием нечто большее? Знакомое – значит: все, к чему мы привыкли, так что и не удивляемся больше этому, — наша повседневность, какое-нибудь правило, в котором мы застреваем, все и вся, в чем мы чувствуем себя как дома, — как? разве наша потребность в познании не есть именно эта потребность в знакомом? воля – среди всего чужого, непривычного, сомнительного обнаружить нечто такое, что не беспокоит нас больше? Не должно ли это быть источником страха – то, что велит нам познавать? Не должно ли ликование познающего быть ликованием как раз по случаю вновь обретенного чувства уверенности? Этот философ воображал, что он познал мир, когда свел его к идее: ах, разве это случилось не потому, что ему была так знакома, так привычна идея? что он так мало уже страшился идеи? – О, это довольство познающих! по нему пусть и судят об их принципах и решениях мировой загадки! Если они вновь найдут в вещах, под вещами, за вещами нечто такое, что нам, к сожалению, весьма знакомо, например нашу таблицу умножения, или нашу логику, или нашу волю и влечение, — радости их нет конца! Ибо то, что опознано, — познано – в этом они единодушны. Даже наиболее осторожные среди них полагают, что, по крайней мере, знакомое легче познать, чем чужое; к примеру, метьодически предписывается исходить из внутреннего мира, из фактов сознания, так как они представляют более знакомый нам мир! Заблуждение заблуждений! Знакомое есть привычное, а привычное труднее всего познавать, т.е. видеть в нем проблему, т.е. видеть его чужим, отдаленным, вне нас самих… Великая уверенность естественных наук по сравнению с психологией и критикой основ сознания – неестественными науками, как почти что можно было бы сказать, — покоится именно на том, что они берут чужое как объект: между тем желание принимать за объект вообще нечужое есть едва ли не полное противоречий и бессмысленное занятие…

356. В какой мере Европа будет делаться более художественной

Еще и сегодня – в наше переходное время, когда столь многое перестает носить принудительный характер, — забота о жизни принуждает почти все мужское население Европы к некой определенной роли, к так называемой профессии; некоторым оставляется при этом свобода, призрачная свобода, самим выбирать эту роль, большинству же она навязывается. Результат достаточно странен: почти все европейцы в пожилом возрасте путают себя со своими ролями, они сами оказываются жертвами собственной хорошей игры, сами забывают, как много случая, каприза, произвола распоряжалось ими, когда решался вопрос их профессии, — и какое множество иных ролей смогли бы они, пожалуй, сыграть: ибо нынче уже слишком поздно! При более глубоком рассмотрении на деле из роли получился характер, из  искусства  –  натура. Были времена,

Страницы   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   
            17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33

Герра Гигашвили. Ботанские приколы. Над какими шутками смеются ученые

Продолжение Назад

И бац! Огромный кусок мяса упал с неба прямо перед первым динозавром.
Впечатленный, второй динозавр сказал:

Я бы хотел целый кусок мяса.

И бац! Огромный кусок мяса упал с неба прямо перед первым динозавром.
Впечатленный, второй динозавр сказал:

Я бы хотел мясной дождь!

Лягушонок звонит на горячую линию предсказателей. Его личный консультант-экстрасенс говорит ему:

Ты встретишь красивую молодую девушку, которая захочет узнать о тебе все.

Лягушонок в восторге!

— Это здорово! Я встречусь с ней на вечеринке?
— Нет, — на уроке биологии.

Серые будни

Красный карлик проработал 40 лет бухгалтером в продуктовой палатке.
Он еще со школы не был особо ярким¹.

География нашей галактики

— Где живут космические пираты?
— Конечно в пылевом облаке Стрелец В2²!

Химики шутят

— Что общего у химика и стендап-комика?
— Они оба проверяют материал пока не дождутся реакции³.

Математики в баре

Бесконечное количество математиков заходят в бар.
Первый заказывает пиво. Второй заказывает половину пива, третий заказывает ¹/₄ пива.
Бармен останавливает их, опускает на стойку две бутылки пива и говорит:

— Давайте, ребята, знайте свои пределы⁴.

¹ Красные карлики — самые тусклые звезды на небе. И их очень много. Ничем непримечательны. — Авт.
² С помощью методов спектрального анализа астрофизики установили, что газопылевое облако Стрелец В2 пахнет… ромом. С нотками малины. — Авт.
³ Химические реакции с материалами и их последствия — важная часть работы химика. Стендап-комик пишет материал. После этого идет проверять его на живой аудитории. Если есть реакция на материал (аплодисменты и смех зрителей), значит материал хороший и добавляется в золотой запас. Авт.
⁴ В подобной бесконечной функции узнать предел — невозможно! — Авт.