Вторая книга

ши поэта, о чем он мог говорить только символами? Что значит вся гамлетовская меланхолия перед меланхолией Брута! — и, может быть, и ее знал Шекспир, как он знал ту, из личного опыта! Может быть, и у него были свои мрачные часы и свой злой ангел, как и у Брута! – Но каковы бы ни были сходства и таинственные связи, перед цельностью облика и добродетелью Брута Шекспир падает ниц и чувствует себя недостойным и чуждым этого: свидетельство тому он вписал в свою трагедию. Дважды вывел он в ней поэта, и оба раза окатил его таким нетерпеливым и окончательным презрением, что это звучит как крик – крик самопрезрения. Брут, даже Брут теряет терпение, когда входит поэт, чванный, напыщенный, назойливый, какими поэты по обыкновению и бывают, словно некое существо, кажущееся битком набитым возможностями величия, в том числе и нравственного величия, и все же редко доводящее его в философии жизненных поступков до хотя бы обыкновенной честности.

Терплю я шутовство в другое время. Война не дело этих стихоплетов.
– Любезный, прочь! – восклицает Брут.

Переведите эти слова обратно в душу поэта, сочинившего их.

99. Последователи Шопенгауэра

То, что доводится видеть при соприкосновении культурных народов с варварами, когда низшая культура поначалу последовательно заимствует у высшей ее пороки, слабости и излишества, затем отдается их соблазнам и, наконец, через посредничество усвоенных пороков и слабостей перенимает и некоторую толику подлинной силы высшей культуры, — это можно изучать и здесь, не путешествуя в варварские страны, конечно, в несколько утонченном, одухотворенном и не столь осязательном виде. Что же обыкновенно и первым делом перенимают последователи Шопенгауэра в Германии от своего учителя? – те самые, которые сравнительно с его преимущественной культурой должны казаться себе достаточными варварами, чтобы чисто по-варварски поддаться на первых порах ее очарованию и соблазнам. Его ли резкое чутье на факты, его ли взыскание ясности и ума, придающее ему часто столь английскую и столь мало немецкую стать? Или силу его интеллектуальной совести, выдержавшую пожизненное противоречие между бытием и волей и принуждавшую его постоянно и почти в каждом пункте противоречить себе и в сочинениях? Или его чистоту в вопросах церкви и христианского Бога? – ибо здесь он был чист, как ни один из немецких философов до него, так что он жил и умер вольтерьянцем. Или его бессмертное учение об интеллектуальности созерцания, об априорности закона причинности, об орудийной природе интеллекта и несвободе воли? Нет, все это не очаровывает и не ощущается чарующим: но вот мистические увертки Шопенгауэра в тех местах, где опирающийся на факты мыслитель позволяет совращать и портить себя тщеславному влечению быть разгадчиком мира, недоказуемое учение о единой воле (все причины суть только случайные причины появления воли в данное время на данном месте, воля к жизни во всяком существе, даже самом ничтожном, наличествует вполне и безраздельно, столь же полно, как и во всех, которые когда-либо были, суть и будут, вместе взятых), отрицание индивида (все львы суть, в сущности, лишь один лев, множественность индивидов есть видимость; в равной мере и развитие есть лишь видимость – он называет мысли Ламарка
Жан-Батист Ламарк — французский учёный-естествоиспытатель.
 
 
 
  гениальным абсурдным заблуждением), грезы о гении (в эстетическом созерцании индивидуум не есть уже индивидуум, но чистый, безвольный, свободный от страдания и от времени субъект познания, субъект, вполне растворяясь в созераемом предмете, становится сам этим предметом), бессмыслица  о  состра-

Страницы   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23

Валерий Сидоров. Как создавался компьютер? Теоретические предпосылки

Создали учёные суперкомпьютер, ну и задают ему вопрос:

– Есть ли Бог?

Комп подумал немного, пожужжал и отвечает:

– Недостаточно информации, подсоедините меня ко всем другим мощнейшим компам планеты.

Комп подумал немного, пожужжал и отвечает:

– Недостаточно информации, подсоедините меня ко всем другим мощнейшим компам планеты.

Ученые повздыхали, а делать нечего, подсоединили. Опять спрашивают:

– Есть ли Бог?

Комп опять подумал, пожужжал и отвечает:

– Недостаточно информации. Подсоедините меня ко всем электронным сетям, ко всем приборам на процессорах, и т.п.

Ну, учёные, как говорится, разбились в лепёшку, но и это сделали. Опять спрашивают:

– Есть ли Бог?

Комп:

– Теперь есть!!!

*   *   *

При создании первых вычислительных машин, в 1945, американский математик и физик Джон фон Нейман сформулировал требования, которые должны выполняться, чтобы компьютер стал универсальным и удобным устройством для обработки информации. Эти требования назвали принципами фон-Неймана.
1. Принцип программного управления. Этот принцип обеспечивает автоматизацию процессов вычислений на ЭВМ. Программа состоит из набора команд, которые выполняются процессором автоматически в определённой последовательности.
2. Принцип однородности памяти. Отсутствие принципиальной разницы между программой и данными дало возможность ЭВМ самой формировать для себя программу в соответствии с результатами вычислений. Компьютеру безразлично, что хранится в данной ячейке памяти – команда программы или данные пользователя. Над командами можно выполнять такие же действия, как и над данными. Это очень удобно, иначе надо было бы хранить программы отдельно от пользовательских данных.
3. Принцип адресности памяти. Структурно память компьютера состоит из пронумерованных ячеек. Процессору в произвольный момент времени доступна любая ячейка памяти. Отсюда следует возможность давать имена областям памяти, так, чтобы к запомненным в них значениям можно было впоследствии обращаться или менять их в процессе выполнения программ с использованием присвоенных имен.
4. Принципиальное устройство компьютера. Компьютер должен иметь следующие устройства:

• арифметическо-логическое устройство, которое выполняет арифметические и логические операции;
• устройство управления, которое организует процесс выполнения программ;
• запоминающее устройство для хранения программ и данных;
• внешние устройства для ввода-вывода информации.

5. Принципиальная возможность создания надёжного компьютера из ненадёжных компонентов. Фон Нейман в своей работе Вероятностная логика и синтез надёжных организмов из ненадёжных компонентов показал, что с помощью ненадёжно функционирующих элементов, тем не менее, можно построить систему, которая будет надёжной. Шеннон развил эту тему: в статье Надёжные схемы из ненадёжных реле он не только разработал более эффективную систему (достаточное число требуемых элементов для соблюдения надёжности всей схемы), но и открыл перспективное направление исследований оценки сложности подобных схем. Дальнейшее развитие эта тема получила в трудах по математической логике и математическим вопросам кибернетики российского математика О.Б. Лупанова.