5. Теория юмора

Игорь Криштафович

смеяться над собой и делающий это естественно, может повысить свой статус и поменять знак ЛС на противоположный. В этом случае у окружающих создаётся впечатление, что насмешка является лишь данью популярности этого человека, а сам он намного выше тех мелких зацепок, которые в насмешке содержались.
Если рассмотренный выше анекдот будет рассказан в семье аристократов, придерживающихся консервативных традиций с незапамятных времён и абсолютно уверенных в прямоствольности своего генеалогического дерева,
Генеалогическое древо — схематичное представление родственных связей, родословной росписи в виде условно-символического дерева, у корней которого указывается родоначальник, на стволе — представители основной линии рода, а на ветвях — различных линиях родословия, известные его потомки — листья; но зачастую, если она, роспись, не стилизована в виде дерева реального, что было очень распространено в прошлом, схема представляет родословное древо в перевёрнутом виде, когда родоначальник располагается в верхней части таблицы.
 
 
 
  такой анекдот может иметь успех. В этом случае атака, направленная на семью, срикошетирует и доставит её членам тем большее удовольствие, что попадёт в их соседей. Их социальный статус возвысится ещё выше: над соседями-аристократами. Тогда максимальное значение ЭЮ будет таким же, как в демократической среде:
Этот эффект (перемена знака ЛС) является характерной особенностью рассмотренного ранее защитного юмора. Прибегающий к такому юмору рассказчик умышленно понижает свой статус, чтобы привлечь аудиторию на свою сторону, дать ей возможность почувствовать превосходство над собой. Полученное аудиторией превосходство вызывает симпатию к рассказчику, ибо слушателям приятно находиться в обществе человека, повышающего их социальный статус. В результате, достигнутая симпатия может быть использована умелым рассказчиком в своих целях.
Приведём пример, почерпнутый нами в сентябрьском выпуске журнала Reader’s Digest.
Reader’s Digest — американский журнал для семейного чтения, выходит ежемесячно.
 
 
 
  Торговка недвижимостью и манхэттенская
Манхэттен — историческое ядро города Нью-Йорка и одно из пяти его боро.
 
 
 
  мультимиллионерша Барбара Коркоран
Barbara Corcoran is an American businesswoman, investor, syndicated columnist, and television personality.
 
 
 
  обязана своему успеху в равной степени как своему уму, так и… удачной шутке. Много лет назад, когда Барбара сумела добиться аудиенции у могущественного и сверхбогатого человека по имени Дональд Трамп,
Дональд Трамп — американский государственный и политический деятель, предприниматель и миллиардер. 45-й и 47-й президент США.
 
 
 
  она сообщила последнему:

Мой муж – ваша бледная копия.

Reader’s Digest не сообщает, что именно дало ей основание прийти к подобному выводу, но шутка оказалась удачной. Мистер Трамп был так восхищён, что вспомнил эту фразу и процитировал её прилюдно, во время совещания с другими бизнесменами, через два года после памятной встречи. Вскоре после этого мистер Трамп доверил миссис Коркоран продажу восьми единиц выстроенной им недвижимости. Комиссионные, полученные в результате сделки, составили $2 млн. Впоследствии Барбара продала свою компанию за $66 млн., сумев остаться на должности президента. Усвоенный урок она выражает следующим образом:

Если вы смеётесь над другими, вы отдаляете людей от себя. Но если вы смеётесь над собой, у людей возникает немедленное желание прийти на помощь.

С точки зрения излагаемой теории, сметливая Барбара всего лишь научилась менять знак ЛС на противоположный. Ничего удивительного, ведь её детство прошло в бедной ирландской
Ирландия — государство в Северной Европе, занимающее бо́льшую часть острова Ирландия.
 
 
 
  семье и все жизненные уроки она впитала с молоком своей матери, сумевшей вырастить десять детей и обучить их житейской мудрости перемены знака.
Вполне очевидно, что даже упрощённый подход, выраженный формулой, является удобным для иллюстрации основных положений и вполне отвечает на второй из поставленных вопросов. Тезис 11 становится совершенно ясен.
Ответ на третий вопрос. Для нахождения ответа на последний, третий вопрос от нас потребуется нечто большее, чем просто логическое мышление.  Ибо именно здесь останавливались  все  без  исключения преды-

Страницы   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17

Валентина Петрова. Наука создания смешных шуток:
почему мы смеемся и над чем

Продолжение Назад

Конечно, смеется не только человек. Неправы были древние греки: животные тоже умеют смеяться. Во время игры хихикают дельфины. Смеются крысы, если их щекотать или заставить играть. Хохочут обезьяны, иногда над нами — когда кидаются фекалиями.

Говорят, Дарвин, когда писал Выражение эмоций у людей и животных, щекотал обезьян, чтобы убедиться, что они смеются. Ну и веселились же они, наверное, когда бородатый старец тыкал им пальцем в ребрышки! Дарвин рассказывает, как выглядят эмоции у собак, лошадей, обезьян, у его собственных детей в несознательном возрасте. Вслед за Дюшеном, срисовывая иллюстрации с его фотографий, он подробно описывает, как движутся лицевые мышцы при улыбке.

Рот, легкие и мозг: как устроен смех

Так что происходит, когда ты улыбаешься, душа моя? Движется твое лицо. Большая скуловая мышца растягивает рот вверх и в стороны, малая скуловая тянет верхнюю губу. Помогают разомкнуть губы мышца, поднимающая верхнюю губу, и мышца, опускающая нижнюю, — последнюю, кстати, можно подрезать при параличе нижнечелюстного нерва, чтобы сравнять улыбку. Круговая мышца глаза образует складки вокруг глаз (я вижу улыбку Дюшена, и я тоже улыбаюсь).
Веселье рождается в твоей груди. Ты резко выдыхаешь воздух, напрягается грудная клетка и брюшная полость, сокращается диафрагма. Легкие и дыхательные пути сжимаются, в пищеводе и желудке нарастает давление. Твой вдох проходит сквозь гортань, заставляет вибрировать голосовые связки, и я слышу твой смех.
Веселье рождается в твоем уме. Исследование показало, что шутка словно бы прошивает твой лоб: левая половина лобной доли анализирует, шутка это или нет, а правая — смешно или не смешно.

Согласно тому же исследованию, если повредить одну часть лобной доли, человек не врубается в концепцию шутки, а если вторую — его начинает веселить любой несовпадос в словах, включая рифму палка-селедка.

Смех — область парадокса: мы осознаем, понимаем шутку, но мы смеемся непроизвольно. Чтобы поржать три секунды, человек активизирует целую нейронную сеть. То, что описано выше, понимает шутку, а смех запускается в лимбической системе.

Угореть с братюнями: смех —
социальное явление

Технически говоря, у человека не один смех, а два. Люди смеются, когда их щекочут, и над фильмами Вуди Аллена (хотя щекотка убедительнее).

Ученые разделяют добровольный, социальный смех (Вуди Аллен) и непроизвольный (щекотка). Например, гипоталамус гораздо активнее, если человека щекотать, чем если читать ему вслух Трое в лодке, не считая собаки. Хотя книжка смешная.

Точной информации, зачем мы смеемся, нет. Первая гипотеза гласит: мы смеемся, когда столкнулись с чем-то неожиданным, но оно неопасно. Вторая: мы смеемся, чтобы сообщить — неопасно. Возможен и средний вариант: мы смеемся, когда столкнулись с чем-то неожиданным, но оно неопасно, наш смех заряжает смехом сородичей и снижает шанс, что опасными сочтут нас. Так смех оказывается поведением, которое подкрепляется социальным вознаграждением.
У смеха есть действительно очень сильная социальная функция — довольно примитивная: сигнализировать хорошо и убеждать в этом других. Исследователь Роберт Провайн посвятил всего себя наблюдениям, чтобы собрать для нас разную информацию о веселье. Например, в одном из исследований он заставил 28 учеников вести дневник — записывать, когда они смеются. Еще 22 регистрировали, когда они улыбаются, и 22 — разговор.

Оказалось, что люди в 30 раз чаще смеются в компании, чем одни. Улыбаются всего в шесть раз чаще, а разговаривают вообще в четыре (о боже, в одном из четырех случаев у говорящего вообще нет собеседника).