Пятая книга. Мы, бесстрашные

в то, что были принесены в жертву Богу, — перед которыми он может безнаказанно  изливать  свое сердце,  с  помощью которых может избавляться от своих тайн, своих забот и сквернот (ибо человек, который доверяется, освобождается от самого себя, а тот, кто исповедался, забывает). Здесь распоряжается великая нужда: и для душевных нечистот потребны сточные канавы и чистая, очистительная вода в них, потребныстремительные потоки любви и сильные, смиренные, чистые сердца, которые самоотверженно готовят себя к подобной службе необщественного попечения о здоровье, — ибо это есть жертва, священник есть и остается человеческой жертвой… Народ воспринимает таких принесенных в жертву, притихших, серьезных людей веры как мудрых, т.е. ставших знающими, как надежных в сравнении с собственной его ненадежностью: кто бы мог лишить его слова и этого благоговения? – Но – что справедливо и в обратном порядке – среди философов также и священник считается еще народом, а не знающим. Прежде всего потому, что и сами они не верят в знающих, и уже от этой веры и этого суеверия на них самих несет народом. Скромность изобрела в Греции слово философ и уступила комедиантам ума роскошную спесь называть себя мудрыми – скромность таких страшилищ гордости и самообладания, как Пифагор, как Платон…

352. Насколько еще можно обойтись без морали

Обнаженный человек вообще постыдное зрелище – я говорю о нас, европейцах (а никак не о европеянках!). Допустим, что какое-то веселое общество за обеденным столом вдруг увидело бы себя раздетым догола коварной выходкой какого-нибудь волшебника; я полагаю, что исчезло бы не только веселье и самый сильный аппетит, — по-видимому, мы, европейцы, вовсе не можем обойтись без того маскарада, который называется одеждой. Не должно ли иметь столь же прочные основания и одеяние моральных людей, их закутывание в моральные формулы и правила приличия, вся благонамеренная подтасовка наших поступков под понятия долг, добродетель, чувство солидарности, порядочность, самоотверженность? Не то чтобы я думал, что здесь маскируется в нас какая-то человеческая злоба и низость, короче, скверный дикий зверь; напротив, моя мысль в том, что мы именно в качестве ручных зверей являем собою постыдное зрелище и нуждаемся в моральном одеянии, — что внутренний мир человека в Европе давно уже не в такой степени скверен, чтобы выставляться напоказ (чтобы тем самым быть прекрасным) – Европеец одевается в мораль, так как он стал больным, немощным, увечным зверем, имеющим все основания быть ручным, так как он – почти уродец, нечто недоделанное, слабое, неуклюжее… Не ужас, внушаемый хищным зверем, находит моральное одеяние необходимым, но стадное животное со своей глубокой посредственностью, боязнью и скукой от самого себя. Мораль наряжает европейца – сознаемся в этом! – во что-то более благородное, более значительное, более импозантное, в божественное…

353. О происхождении религий

Действительное изобретение основателей религии сводится, во-первых, к тому, чтобы установить определенный образ жизни и нравственный обиход, действующий как disciplina voluntatis¹ и в то же время отгоняющий скуку; во-вторых, дать интерпретацию этой жизни, благодаря которой она предстает в свете высшей ценности и становится отныне неким благом, за которое борются, а при случае и отдают жизнь. По правде, из этих двух изобретений второе более существенно: первое – образ жизни – обыкновенно уже имеется, но наряду с другими образами жизни и без какого-либо осознания присущей ему ценности. Значимость

¹ Дисциплина воли (лат.). — Ред. ТЧК.

Страницы   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16
17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33

Александр Панчин. Как размножаются Снегурочки

Окончание Назад

• 
• 
• 

Остается вопрос, почему эволюция толкала столь странный вид существ, размножающихся, по сути, клонированием, на столь активную раздачу подарков. Кажется, что это пустая трата ресурсов, которые можно было бы пустить, например, на размножение. Современная наука может объяснить и это удивительное свойство Homo snegomorozus.
Возьмем жизненный цикл медузы Аурелии. На стадии полипов они могут размножаться бесполым путем, но потом из полипов вырастает эфира – молодая медуза, которая свободно плавает и превращается во взрослую половозрелую особь. Взрослые медузы используют половой процесс и получаются личинки планулы из которых вырастают новые полипы.
Клонирование – это форма бесполого размножения. Как еще мы называем бесполое размножение? Правильно: вегетативным. Не является ли совпадением, что Деды Морозы объявляются именно там, где мы встречаем елку. А под елку люди доставляют подарки. Дело в том, что в отличие от медуз у Homo snegomorozus бесполая стадия способна к перемещению, а половым путем размножается неподвижная прикрепленная стадия жизненного цикла – елка. Как пчелы опыляют цветы, люди опыляют елки, доставляя под них подарки от Деда Мороза. Так и зарождаются новые Деды Морозы и Снегурки, которые потом размножаются вегетативно, создают подарки и сажают елки для опыления людьми. Такой вот сложный жизненный цикл. Борода Деда Мороза, это, кстати, шупальца.
Итак, научный жизненный цикл Дедов Морозов и Снегурочек состоит из четырех этапов. На перовом этапе у нас существуют медузообразные Снегурочки и Деды Морозы с бородой из щупалец. На втором этапе они размножаются клонированием как полипы. На третьем они образуют елочки и подарки. На четвертом происходит опыление елочек подарками с участием людей, после чего из подарков рождаются новые маленькие Деды Морозы и Снегурки, которые вырастают и выбираются из домов по дымоходам. Люди иногда их по ошибке принимают за игрушки или новогодние шары. Иными словами, правы не только те, кто обвинял Homo snegomorozus в появлении подарков, но и те, кто считал существование Дедов Морозов зависящим от людей и подарков.

Текст публикуется по Facebook