Пятая книга. Мы, бесстрашные

348. О происхождении ученых

Ученый вырастает в Европе из всякого рода сословий и в условиях общества, словно некое растение, не нуждающееся ни в какой специфической почве; оттого, по сути дела и непроизвольно, он принадлежит к носителям демократической идеи. Но это происхождение выдает себя. Если обладаешь несколько обостренным зрением, чтобы уличать и накрывать с поличным в ученой книге, в научном трактате интеллектуальную идиосинкразию
Идиосинкразия — генетически обусловленная реакция, возникающая у некоторых людей в ответ на определённые неспецифические раздражители.
 
 
 
  ученого – каждый ученый имеет таковую, — то почти всегда обнаружишь за нею предысторию ученого, его семью, особливо же семейные занятия и профессиональные уклоны. Где чувство выражается в словах: теперь это доказано, теперь я с этим покончил, там по обыкновению в крови и инстинктах ученого присутствует предок, который и одобряет со своей точки зрения проделанную работу, — вера в доказательство есть только симптом того, что в каком-либо трудолюбивом роду исстари рассматривалось как хорошая работа. Пример: сыновья регистраторов и канцелярских писарей всякого рода, главная задача которых всегда состояла в том, чтобы приводить в порядок разнообразный материал, распределять его по ящикам, вообще схематизировать, в случае если они делаются учеными, обнаруживают предрасположенность к тому, чтобы считать какую-нибудь проблему почти решенной, раз им удалось ее схематизировать. Есть философы, которые, по существу, суть только схематические головы – у них формальный навык отцовского ремесла стал внутренним содержанием. Талант к классификациям, к таблицам категорий выдает кое-что; нельзя безнаказанно быть чадом своих родителей. Сын адвоката должен будет и в качестве исследователя быть адвокатом: он старается в первом заходе оказаться правым (recht behalten), а во втором, пожалуй, быть правым (recht haben). Сыновей протестантских священников и школьных учителей узнают по наивной уверенности, с которою они, будучи учеными, считают свое дело уже доказанным, если только оно изложено ими от сердца и с теплотою: они основательно привыкли к тому, что им верят, — у их отцов это было ремеслом! Еврей, напротив, сообразно кругу занятий и прошлому своего народа как раз меньше всего привык к тому, чтобы ему верили: взгляните с этой точки зрения на еврейских ученых – они все возлагают большие надежды на логику, стало быть, на принуждение к согласию посредством доводов; они знают, что с нею они должны победить даже там, где против них налицо расовая и классовая ненависть, где им неохотно верят. Ведь нет ничего демократичнее логики: для нее все на одно лицо, и даже кривые носы она принимает за прямые. (Говоря между делом: Европа обязана не малой благодарностью евреям как раз по части логизирования и более чистоплотных привычек головы; прежде всего немцы, эта прискорбно deraisonnable¹ раса, которой и сегодня все еще не мешало бы задать головомойку. Повсюду, где евреям довелось оказать влияние, они научили тоньше различать, острее делать выводы, яснее и аккуратнее писать: их задачей всегда было привести народ к raison².)

349. Еще раз о происхождении ученых

Хотеть сохранить самого себя есть выражение бедственного состояния, некоего ограничения основного импульса собственной жизни, восходящего к расширению власти и в этом волении довольно часто подвергающего сомнению чувство самосохранения и жертвующего им. Пусть сочтут это за симптом, когда отдельные философы, как, например, чахоточный Спиноза, усматривали, должны были усматривать решающее значение именно в так называемом импульсе самосохранения: это были

¹ Несостоявшаяся (лат.). — Ред.ТЧК.
² Причине (лат.). — Ред.ТЧК.

Страницы   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   
            17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33

Стефани Муно. Праздничное искусство

Окончание Назад

В относительно неизвестном месте, на 3-м этаже JCVI в Роквилле (Мэриленд) находится небольшая грибковая комната, где искусство встречается с наукой (и, конечно, где происходят все наши грибковые исследования). Грибы часто получают такую ​​плохую репутацию из-за своей грубости и некоторой «стандартности». Мы, грибковые ребята, знаем лучше, и я надеюсь просветить других о скрытой красоте, которой обладают грибы, необычным способом. Я понимаю, что красота в глазах смотрящего, но я чувствовал, что это может убедить некоторых, что грибы могут быть забавными, а не просто чем-то, что растет на задней стенке вашего холодильника или досадной помехой, загрязняющей ваши тарелки. Пожалуйста, наслаждайтесь этими необычными формами грибного праздничного искусства.
Я открыта для предложений и ограничен только собственной креативностью (и, конечно, моей текущей рабочей нагрузкой), но не разнообразием очень интересного мира грибов.

Публикуется по J. Craig Venter Institute