Пятая книга. Мы, бесстрашные

личествовать некое убеждение, чтобы эта дисциплина могла вообще начаться, а именно убеждение, столь властное и безусловное, что приносящее себе в жертву все прочие убеждения. Очевидно, сама наука покоится на вере; не существует никакой беспредпосылочной науки. Вопрос, нужна ли истина, должен быть не только заведомо решен в утвердительном смысле, но и утвержден в такой степени, чтобы в нем нашли свое выражение тезис, вера, убеждение; нет ничего более необходимого, чем истина, и в сравнении с нею все прочее имеет лишь второстепенное значение. – Эта безусловная воля к истине: что она такое? Есть ли это воля не давать себя обманывать? Есть ли это воля самому не обманывать? Как раз на этот последний лад и могла бы толковаться воля к истине: предположив, что обобщение я не хочу обманывать включает в себя и частный случай: я не хочу обманывать себя. Но отчего не обманывать? Но отчего не давать обманывать себя? – Заметьте, что доводы в пользу первого суждения лежат в совершенно иной области, чем доводы в пользу второго: не хотят обманываться, предполагая, что быть обманутым вредно, опасно, губительно; в этом смысле наука была бы дотошной смышленностью, осторожностью, пользой, против которой, впрочем, можно было бы по праву возразить: как? действительно ли не-хотеть-давать-себя-обманывать менее вредно, менее опасно, менее губительно? Что знаете вы загодя о характере бытия, чтобы быть в состоянии решать, где больше выгоды: в безусловно ли недоверчивом или в безусловно доверчивом? А в случае, если необходимо и то и другое, большое доверие и большое недоверие, — откуда могла бы наука почерпнуть свою безусловную веру, свое убеждение, на котором она покоится, что истина важнее всякой другой вещи, даже всякого другого убеждения? Этого-то убеждения и не могло возникнуть там, где истина и неистина постоянно обнаруживают свою полезность, как это и имеет место в данном случае. Стало быть, вера в науку, предстающая нынче неоспоримой, не могла произойти из такой калькуляции выгод – скорее вопреки ей, поскольку вере этой постоянно сопутствовали бесполезность и опасность воли к истине, истине любой ценой. Любой ценой: о, мы понимаем это достаточно хорошо, после того как нам довелось принести на сей алтарь и закласть на нем все веры, одну за другой! – Следовательно, воля к истине означает: не я не хочу давать себя обманывать, а – безальтернативно – я не хочу обманывать, даже самого себя: и вот мы оказываемся тем самым на почве морали. Почему ты не хочешь обманывать? в особенности если видимость такова – а видимость как раз такова! – что жизнь основана на видимости, я разумею – на заблуждении, обмане, притворстве, ослеплении, самоослеплении, и что, с другой стороны, фактически большой канон жизни всегда по большому счету обнаруживался на стороне. Такое намерение, пожалуй, могло бы быть, мягко говоря, неким донкихотством¹, маленьким мечтательным сумасбродством; но оно могло бы быть и чем-то более скверным, именно, враждебным жизни, разрушительным принципом… Воля к истине – это могло бы быть скрытой волей к смерти. – Таким образом, вопрос, зачем наука, сводится к моральной проблеме: к чему вообще мораль, если жизнь, природа, история неморальны? Нет никакого сомнения, что правдивый человек, в том отважном и последнем смысле слова, каким предполагает его вера в науку, утверждает тем самым некий иной мир, нежели мир жизни, природы и истории; и коль скоро он утверждает этот иной мир – как? не должен ли он как раз тем самым отрицать его антипод, этот мир – наш мир?.. Теперь уже поймут, на что я намекаю: именно, что наша вера в науку покоится все еще на метафизической вере, — что даже мы, познающие нынче, мы, безбожники и антиметафизики, берем наш огонь все еще из того пожара, который разожгла тысячелетняя вера, та христианская вера, которая была также верою Платона,  —  вера

¹ Донкихотство – это слово, которое часто используется для описания человека, который: мечтает о невозможном; верит в идеалы; не замечает реальности. — Gemini.

Страницы   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   
            17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33

Игорь Куликов. Математически правильный завтрак

Продолжение Назад

5) После того как бублик будет разрезан, получатся две сцепленные друг с другом половинки, каждая из которых проходит через дырку другой половинки. Поэтому, когда выбираете в магазине бублик для этого дела, смотрите, чтобы отверстие было достаточно большим.

6.1) Если разрез будет сделан аккуратно, то половинки будут конгруэнтны. Они имеют одну и ту же хиральность (можете сделать как-бы наоборот, выполнив инструкцию зеркально).

6.2) Можно поджарить их на гриле, периодически передвигая части, чтобы поверхность была подогрета равномерно.

7) Теперь, кроме пары новых терминов из математики, можно получить удовольствие от плавленого сыра, которого можно намазать больше, чем если бы мы просто разрезали бублик пополам.

8) Лента Мебиуса