Четвертая книга. Sanctus Januarius

цит,
Публий Корнелий Тацит — древнеримский историк, один из самых известных писателей античности, автор трёх небольших сочинений и двух больших исторических трудов.
 
 
 
 
  которого никак не назовешь клеветником мудрецов: quando etiam sapientibus gloriae cupido novissima exuitur¹ – это значит у него: никогда.

331. Лучше глухим, чем оглушенным

Прежде заботились о собственном добром имени: теперь этого недостаточно, так как базар стал слишком большим – нужен большой шум. Итог таков, что надрываются даже хорошие глотки, и лучшие товары предлагаются к продаже сиплыми голосами; нынче нет уже гения без базарного крика и сиплости. – Конечно, для мыслителя настали скверные времена: он вынужден учиться между двух смежных шумов находить свою тишину и притворяться глухим, покуда и сам не оглохнет. Пока же он не выучился еще этому, ему, разумеется, грозит опасность погибнуть от нетерпения и головной боли.

332. Злой час

Должно быть, у каждого философа был свой злой час, когда он думал: какой во мне толк, раз не верят даже плохим моим аргументам! – И тогда пролетала над ним какая-то злорадная птичка и чирикала:

Какой в тебе толк! Какой в тебе толк!

333. Что значит познавать?

Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere!^2>

– говорит Спиноза с подобающей ему простотой и возвышенностью. А между тем, что же, в сущности, есть это intelligere³, как не форма, в которой нами одновременно воспринимаются перечисленные три действия? Результат различных и противоречащих себе побуждений к смеху, плачу, проклятию? Прежде чем познание станет возможным, каждое из этих побуждений должно утвердиться в своем одностороннем взгляде на вещь или происшествие; вслед за тем возникает борьба этих односторонностей, а из нее временами – равновесие, успокоение, оправдание всех трех сторон, некоего рода справедливость и как бы договор, ибо благодаря справедливости и договору эти три побуждения могут утверждаться в существовании и поддерживать друг друга в своей правоте. Мы, осознающие лишь последние сцены примирения и итоговые результаты этого длительного процесса, полагаем соответственно, что intelligere есть нечто примирительное, справедливое, доброе, нечто существенно противоположное побуждениям, тогда как оно есть лишь определенное отношение побуждений друг к другу. С незапамятных времен рассматривали сознательное мышление как мышление вообще; только сейчас брезжит нам истина, что наибольшая часть наших духовных процессов протекает в нас бессознательно, бесчувственно; я думаю, однако, что эти побуждения, которые борются здесь друг с другом, вполне способны теребить друг друга и причинять друг другу боль: то сильное внезапное истощение, которому подвергаются все мыслители, возможно, коренится именно здесь (это – истощение на поле битвы). Возможно даже, что в нашей воюющей душе свершается некое скрытое геройство, но наверняка в ней нет ничего Божественного, вечно-в-себе-покоящегося, как полагал Спиноза. Сознательное мышление, в особенности мышление философа, есть бессильнейший и оттого соответственно умереннейший и спокойнейший род мышления, и, стало быть, именно философ легче всего может быть введен в заблуждение относительно природы познания.

¹ Когда даже мудрецы, жаждущие славы, лишаются последней (лат.). — Ред. ТЧК.
² Не смейтесь, не скорбите, не ненавидьте, а поймите! (лат.). — Ред. ТЧК.
³ Понять (лат.). — Ред. ТЧК.

Страницы   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26

Грач — корень зла

Продолжение Назад

Нет ничего лучше, чем слушать молчание дураков.

Сократ

Нет хуже дурака, чем старый дурак. У него больше опыта.

Ни что не дается так дешево и не обходится так дорого, как бестолковость.

Никто друг друга лучше не поймет, чем два дурака.

Никто так не восхищается вашим умом, как тот, кто собирается оставить вас в дураках.

Нынче дураки в колпаках не ходят — они под колпаком живут. Но еще больше дураков любят под этот колпак заглядывать.

Образованный человек может всю ночь переживать из-за того, что дураку и не снилось.

Общественное мнение формируют не самые мудрые, а самые болтливые.

Одна голова — хорошо, а с умом лучше.

Однажды мудрый Диоген вернулся к своей бочке — а её нет! После этого он стал ещё мудрее…

Одни выживают из ума, другие так никогда и не вживаются в него.

Одни считают, что гениальность передается по наследству. А другие детьми не обзаводятся.

Одних разум покидает перед смертью, других — после рождения.

Одного умного бывает мало, одного дурака всегда много.

Он был умным и пытался изменить мир, он стал мудрым и изменил себя. Так в мире стало одной сволочью больше.

Он давно уже обещал собраться с мыслями — но собрание так и не состоялось.

Она не слышала от него ни одного ласкового слова, кроме слова дура.

Опасность мудрого в том, что он больше всех подвержен соблазну влюбиться в неразумное.

От нечего делать пьют только дураки. Умные всегда найдут причину.

Очень трудно иметь дело с людьми, у которых ума не хватает даже на то, чтобы не показывать его количество.

Плохой хозяин растит сорняк, хороший — выращивает рис, умный — культивирует почву, дальновидный — воспитывает работника. Японская мудрость.

По статистике на одного злого гения приходится около 100000 добрых бездарностей.

Порой в голову приходят такие глубокие мысли – что их невозможно оттуда извлечь…

Порядочная сволочь — это равносильно умному дураку…