Четвертая книга. Sanctus Januarius
277. Личное Провидение
278. Мысль о смерти
279. Звездная дружба
280. Архитектура познающих
281. Уметь находить конец
282. Поступь
283. Подготовители
284. Вера в себя
285. Ecelsior!
286. Реплика
287. Наслаждение слепотой
288. Высокие настроения
289. По кораблям!
290. Одно необходимо
291. Генуя
292. Проповедникам морали
293. Наш воздух
294. Против клеветников природы
295. Короткие привычки
296. Прочная репутация
297. Уметь противоречить
298. Вздох
299. Чему следует учиться у художников
300. Прелюдии науки
301. Мираж созерцателей
302. Опасность счастливейшего
303. Два счастливца
304. Действуя, мы оставляем
305. Самообладание
306. Стоики и эпикурейцы
307. В пользу критики
308. История всякого дня
309. Из седьмого одиночества
310. Воля и волна
311. Преломленный свет
312. Моя собака
313. Никаких изображений мученичества
314. Новые домашние животные
315. О смертном часе
316. Люди с пророческим даром
317. Взгляд назад
318. Мудрость в боли
319. В качестве толкователей нашей жизни
320. При свидании
321. Новая осторожность
322. Притча
323. Счастье в судьбе
324. In media vita!
325. Что принадлежит к величию
326. Врачеватели души и страдание
327. Принимать всерьез
328. Наносить вред глупости
329. Досуг и праздность
330. Одобрение
331. Лучше глухим, чем оглушенным
332. Злой час
333. Что значит познавать?
334. Надо учиться любить
335. Да здравствует физика!
336. Скупость природы
337. Будущая человечность
338. Воля к страданию и сострадательные
339. Vita femina
340. Умирающий Сократ
341. Величайшая тяжесть
342. Incipit tragoedia
Страницы 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
рискованнейшую игру. На память приходят те импровизирующие мастера музыкального искусства, которым слушатель невольно приписывал божественную непогрешимость руки, несмотря на то что и им приходилось временами брать неверные ноты, как и всякому смертному. Но они были натренированы и изобретательны и каждое мгновение готовы к тому, чтобы тотчас включить случайнейшую ноту, капризно подвернувшуюся под палец, в тематическое строение и оживить случай прекрасным смыслом и душой. – Здесь же совершенно иной человек: ему, в сущности, не удается ничего из того, что он хочет и планирует. То, к чему его по случаю влекло, не раз уже приводило его к бездне и грозило ему неминуемой гибелью; и если он ускользал от нее, то уж наверняка не с одним синяком под глазами. Вам кажется, он несчастен от этого? Он давно решил про себя не придавать особого значения собственным желаниям и планам.
Если мне не удастся одно, — так убеждает он себя, — то, пожалуй, удастся другое, и в целом я не знаю, не обязан ли я своим неудачам большей благодарностью, чем каким-либо удачам. Разве я создан для того, чтобы быть упрямым и носить, подобно быку, рога? То, что составляет ценность и цель моей жизни, лежит где-то вне меня самого; моя гордость и равным образом мое злополучие не зависят от меня. Я знаю больше о жизни, поскольку так часто бывал близок к тому, чтобы потерять ее: и как раз поэтому я имею от жизни больше, чем все вы вместе!
304. Действуя, мы оставляем
В сущности, мне противны все морали, которые гласят:
Не делай этого! Отрекись! Преодолей себя!
– напротив, я расположен к таким моралям, которые побуждают меня вечно что-то делать и с утра до вечера и ночью грезить и не думать ни о чем другом, как только о том, чтобы сделать это хорошо, настолько хорошо, как один я и в состоянии сделать! Кто живет такой жизнью, от того постоянно одно за другим отпадает все не подобающее ей: без ненависти и отвращения расстается он сегодня с одним, а завтра с другим, пожелтевшими листьями, срываемыми с дерева каждым дуновением ветерка: он даже и не видит этого расставания – столь строго устремлен его взор к своей цели и всегда вперед, ни в сторону, ни назад, ни вниз.
Нашим поступкам определять, что мы должны оставить: действуя, мы оставляем
– вот так мне это нравится, так гласит мой placitum1. Но я не хочу с открытыми глазами стремиться к своему обеднению, я не люблю никаких отрицательных добродетелей – добродетелей, сама сущность которых есть отрицание и самоотказ.
305. Самообладание
Те моралисты, которые прежде всего и поверх всего рекомендуют человеку взять себя в руки, навлекают тем самым на него своеобразную болезнь: постоянную раздражительность, сопровождающую его при всех естественных побуждениях и склонностях, словно некий зуд. Что бы отныне ни толкало его, ни влекло, ни прельщало, ни побуждало, изнутри или извне – вечно этому брюзге кажется, будто теперь его самообладанию грозит опасность: он больше не доверяется никакому инстинкту, никакому свободному взмаху крыл, но постоянно пребывает в оборонительной позе, вооруженный против самого себя, напряженно и недоверчиво озираясь вокруг, вечный вахтер своей крепости, на которую он обрек себя. Да, он может достичь величия в этом! Но как ненавистен он те-
1 Соглашение (лат.). — Ред. ТЧК.
Грач — корень зла
Российские ученые вывели новую породу жаб, приятную на ощупь…
Русские ученые разработали новую модель марсохода, тщательно отбирающие пробы грунта… у американских.
Селекционеры вывели новый сорт майского жука! На 1 мая жук раскидывает листовки, выкрикивает лозунги и устраивает пьяный дебош.
Туркменские физики-ядерщики в недоумении: какие бы опыты они не проводили, все равно в результате получается анаша.
Утверждение
2 + 2 = 7
2 + 2 = 10
Ученые доказали, что поддаются лечению даже самые застарелые формы извращений — спать только со своим супругом.
Учёные нашли ген, который отвечает за желание учёных находить гены.
Ученые обнаружили пищевой продукт, на 90% снижающий потребность женщин в сексе! Это свадебный торт
Ученые посчитали, что через 10 лет воду из Москвы-реки будут продавать по 40 долларов за баррель.
Ученые расщепили атом. Теперь атом расщепляет нас.
Ученые скрестили дятла со слоном. Неуклюжий долбила не попадает по насекомым, зато дерево валит с одного удара
Учёные установил причину обмеления Аральского моря — затонувший сухогруз с памперсами…
Ученым удалось создать вечный двигатель. От обычного он отличается отсутствием кнопки Выкл.
Ученым, наконец-то, удалось скрестить скунса и попугая. Теперь это животное, по крайней мере, извиняется…
Философия изучает ошибочные взгляды людей, а история — их ошибочные поступки.
Философия, собственно, не утверждает ничего, но утверждает это очень непонятными словами.
Что для одного ошибка — для другого исходные данные.
Мудрость и глупость