Третья книга

ские религии потерпели крах; это свидетельствует о том, что уже тогда в Греции
Греция — государство в Южной Европе на границе с Малой Азией.
 
 
 
  было множество разнородных индивидуумов, разнородным нуждам которых не отвечал один-единственный рецепт веры и надежды. Пифагор
Пифагор — древнегреческий философ, математик, теоретик музыки и мистик, создатель религиозно-философской школы пифагорейцев.
 
 
 
  и Платон, возможно, и Эмпедокл, и уже гораздо раньше орфические
Орфизм — мистическое учение в Древней Греции и Фракии, связанное с именем мифического поэта и певца Орфея.
 
 
 
  мечтатели пытались основать новые религии, а первые двое из названных обладали такими доподлинными душами и талантами основателей религии, что неудача их не перестает удивлять: они не пошли дальше сект. Всякий раз, когда не удается всенародная Реформация и поднимают головы только секты, есть основания заключать, что народ весьма разнороден в себе и начинает освобождаться от грубых стадных инстинктов и нравственности нравов: речь идет о том многозначительном шатком положении, которое обыкновенно поносят как упадок нравов и коррупцию, тогда как на деле оно возвещает созревание яйца и близость вылупления. Что Лютеру на Севере
Северная Европа — культурно-географический регион в Европе, включающий в себя государства Скандинавии и прилегающие территории.
 
 
 
  удалась Реформация, свидетельствует о том, что Север отстал от Юга Европы
Южная Европа — согласно ряду современных классификаций — историко-политико-культурно-географический регион в Европе, расположенный на юге Европы, включающий в себя государства на берегу Средиземного моря и Пиренейского полуострова.
 
 
 
 
  и жил еще достаточно однородными и однотонными потребностями; и вообще не было бы никакой христианизации Европы, если бы культура древнего южного мира не оказалась постепенно низведенной до уровня варварства вследствие чрезмерной примеси германской варварской крови и не потеряла своего культурного перевеса. Чем шире и безусловнее воздействие, производимое отдельным человеком или мыслью отдельного человека, тем однороднее и низменнее должны быть масса, на которую оказывают воздействие; между тием как противоположные устремления свидетельствуют о наличии внутренних противоположных потребностей, которые силятся сами удовлетворить себя и одержать верх. Напротив, всегда есть основания заключать о действительно высокой культуре там, где могущественные и властолюбивые натуры добиваются лишь незначительного и сектанского воздействия: это относится и к отдельным искусствам и сферам познания. Где властвуют, там есть массы; где есть массы, там есть потребность в рабстве. Где есть рабство, там лишь немногие остаются индивидуумами, и против них оборачиваются стадные инстинкты и совесть.

150. К критике святых

Неужели, для того чтобы обладать добродетелью, нужно стяжать ее именно в самом жестоком ее виде, как этого хотели и в этом нуждались христианские святые? Жизнь была им сносной только при мысли о том, что от одного вида их добродетели каждого очевидца охватывает самопрезрение. Но добродетель с таким воздействием я называю жестокой.

151. О происхождении религии

Вовсе не в метафизической потребности лежит происхождение религий, как этого хочет Шопенгауэр; она сама есть лишь отпрыск последних. Под господством религиозных мыслей свыклись с представлением об ином (заднем, нижнем, высшем) мире, и с уничтожением религиозного бреда испытывают неприятную пустоту и лишение – из этого-то чувства и вырастает снова иной мир, на сей раз, однако, не религиозный, а лишь метафизический. Но то. что в незапамятные времена вообще вело к допущению иного мира, было не стремлением и не потребностью, а заблуждением в толковании определенных естественных процессов, интеллектуальным затруднением.

152. Величайшая перемена

Переменились освещение и краски всех вещей! Нам уже не полностью понятно самое близкое и самое привычное, как чувствовали его древние, — например, день и бодрствование: оттого, что древние верили в сны, сама бодрственная жизнь представала в ином освещении. И равным образом вся жизнь, с отражением смерти и ее значения: наша смерть есть совершенно другая смерть. Все переживания светились иначе, ибо некое Божество просвечивало из них; все решения и виды на далекое  будущее в равной степени,  ибо  имели  оракулов и тайные зна-

Страницы   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25

Яков Смирнофф. Путинская Россия напоминает мне о том,
как я подвергался цензуре в отделе шуток

Продолжение Назад

Будучи советским комиком, я подвергался цензуре в отделе шуток. Вообще-то это был отдел юмора аппарата цензуры при советском Министерстве культуры. Мне кажется, они надеялись на то, что к тому времени, когда ты закончишь называть свое имя и фамилию, все силы у тебя иссякнут, и ты уже не сможешь рассказывать свои шутки. Раз в год нам приходилось передавать свои материалы на утверждение в отдел юмора. Во время представлений нам запрещалось хотя бы на йоту отходить от утвержденного материала. Импровизировать было нельзя, даже когда раздавались реплики из зала. Если кто-то из аудитории начинал кричать, я говорил:

Вернись через год, у меня будет для тебя утвержденный властью ответ.

У нас даже были весьма строгие указания насчет того, что можно представлять на утверждение. Нам нельзя было писать шутки о власти, политике, сексе и религии. Обо всем остальном — можно. Мы могли шутить о тещах, о животных, о рыбах. Но о теще много шуток не придумаешь. Если тебя не достанет власть, она-то уж точно достанет.
Так что я рассказывал то, что было утверждено, потому что мне хотелось жить. Типа шутки о маленьком муравье, который женился на слонихе. После первой брачной ночи слониха умерла. Маленький муравей опечалился:

Ну вот, одна ночь удовольствия, а теперь до конца жизни могилу копать.

Эта шутка прошла рогатки цензуры, и мне официально разрешили давать представления в зоопарке.
А вот пара шуток, которые цензуру не прошли. Советское правительство боролось с алкоголизмом, потому что это была серьезная проблема, которая постоянно усиливалась. Так вот. Партийный босс приходит на завод и говорит одному из рабочих:

— Если бы ты выпил стакан водки, то смог бы сегодня работать?
— Думаю, смог бы, — отвечает рабочий.
— А если бы два стакана водки выпил, смог бы работать?
— Думаю, смог бы.
— А если бы три?
— Ну я же здесь, и работаю, — отвечает рабочий.

Эта шутка не прошла.
Или еще одна про покупку автомобиля, которая мне показалась смешной. В то время ждать очереди на покупку машины в советской России приходилось годами. Человек приходит в автосалон и говорит:

— Если бы ты выпил стакан водки, то смог бы сегодня работать?
— Думаю, смог бы, — отвечает рабочий.
— А если бы два стакана водки выпил, смог бы работать?
— Думаю, смог бы.
— А если бы три?
— Ну я же здесь, и работаю, — отвечает рабочий.

Эта шутка не прошла.
Или еще одна про покупку автомобиля, которая мне показалась смешной. В то время ждать очереди на покупку машины в советской России приходилось годами. Человек приходит в автосалон и говорит:

— Я хочу купить машину.
Продавец отвечает:
— Ладно, запишитесь в очередь и через 20 лет приходите за машиной.
Человек спрашивает:
— Утром приходить или вечером?
— Да какая разница, это же через 20 лет будет, — отвечает продавец.
— Э, нет, в то утро моя очередь на сантехника подойдет.